нее. Она ведь учится не как все. У нее и занятий больше, и домашних заданий. Да и вообще она решила пройти учебу не более чем за два года. — Нам тоже стоит отдохнуть, — продолжил Герберт. — У меня действительно нет цели лишать тебя — и себя заодно — нормальной жизни. Где ты хочешь провести каникулы? Здесь? Или мы могли бы поехать в путешествие. Море, горы Лайкон, озера северных провинций… М-м, Эдиан, как смотришь на это? — В путешествие?! — изумилась Эдиан. Где-то в глубине души ей до сих пор казалось, что в Академии она находится в заточении. Что большой мир для нее закрыт. — Ну да, — лукаво улыбнулся и пожал плечами ректор, которого сейчас очень не хотелось называть «черным». — Почему нет? Посмотреть мир великой волшебнице точно не помешает. — Конечно, я хочу поехать, — ответила Эдиан. — Я не была на море! В горах тоже! — Ну вот и поедем, мой маленький заучившийся эльф, — то ли улыбнулся, то ли усмехнулся Герберт, обнимая ее крепче. В итоге путешествие продлилось намного дольше, чем обычные студенческие каникулы. Герберт умудрялся связываться со своими заместителями из самых невероятных мест — из старой хижины возле озера Мойро в горах, из пещер на морском берегу, из бесчисленных гостиничных номеров — и управлять Академией на расстоянии. Однажды пришла весть, что скончался один из старейших магистров. Герберту следовало бы отправиться на похороны, но он и тут не прервал их странствий. Эдиан видела, что он искренне наслаждается, показывая ей самые красивые и интересные уголки страны и некоторых ближайших государств. Да и для нее этот вояж превратился во что-то вроде «медового месяца». Они не говорили о женитьбе, не обсуждали сложных вопросов, связанных с магией. Словно бы выпали из тревожной обычной действительности и были счастливы вдвоем. Ничто не мешало Герберту давать ей уроки и во время путешествия. Эдиан узнала много тайн высшей магии именно тогда. И, может быть, из-за ощущения крылатого счастья в душе сила Эдиан окрепла и стала более управляемой именно за тот месяц. Из таких поездок не хочется возвращаться. В последний день она стояла на берегу моря в порывах ветра, смотрела на белые барашки. Два других дня было спокойно, и она упоенно купалась. Иногда одна, иногда ректор присоединялся к ней, ловил ее в воде и ласкал, целовал солеными губами и чуть щекотал щетиной. Это было сказкой. Теперь же в воду было не войти. И Эдиан казалось, что шторм прогоняет их обратно. Говорит, что сказка кончилась. Сердце медленно, но неуклонно заливала тревога. А еще в