по плечу. — Как раз ты именно такой. Ты преданный, умный и достаточно альтруистичный, чтобы предлагать мне этот артефакт. — Нет, увы, нет… — опять отрицательно покачал головой Сионитл. — Я ненавидел тех, кто шпынял и презирал меня в родной деревне за мою слабость. И я… мечтал, что однажды драконы проснутся, я проберусь в Эрбин, добуду артефакт, стану «властелином драконов» и уничтожу обидчиков огнем драконов! Моя душа мечтала об этом, хоть я одергивал ее своим разумом… — Вполне понятное чувство, — пожала плечами Эдиан. Ей вспомнилось, как когда-то она ненавидела Герберта, а еще больше — своего дядю. Как мечтала о мести и тоже сама себя одергивала. — Но ты ведь не сделал этого. Мы можем в порыве желать зла, но в итоге судят нас по поступкам. — Да, я знаю… вы милосердны и можете это понять, — произнес Сионитл. — Но нет… Истинный хранитель отдаст кольцо лишь тому, в ком нет даже подобных чувств! Ведь только их отсутствие, отсутствие самой способности пожелать такой власти, дает гарантию, что кольцо не будет использовано во вред! А еще… я, — он выдохнул, — я полюбил вас. И я… вожделел вас каждую секунду. Знал, что вы замужем, но вожделел… Простите меня! — парень чуть не заплакал. Признание явно дорогого ему стоило, руки чуть затряслись. «Тоже вполне понятное чувство…» — подумала Эдиан. Мало ли кто кого вожделеет. Куда важнее, что за месяцы жизни под одним кровом Сионитл ни словом, ни делом не потревожил ее своей страстью. А потом ей подумалось о тех разбитых сердцах, что тянулись за ней. Кай… теперь вот Сионитл. Не так много. Но все же… Разве чистая сердцем вызвала бы такие проблемы? — Сионитл, дорогой мой друг… — как можно мягче произнесла она. — Так бывает… Мы не властны… вернее, не всегда и не совсем властны над своей страстью. Но ты… ты был мне верным слугой и… другом, и никогда не совершил ничего… постыдного. Важно это! Не суди себя, прошу! Я тоже, знаешь ли, люблю судить себя. Хватит нам одного любителя самоосуждения! Что еще сказать, она не знала. Ведь его чувства не были для нее новостью. Она надеялась лишь, что эта любовь-восхищение и вполне понятное желание пройдут у парня, когда он окончательно окрепнет и найдет свое место под солнцем. Вернее, полностью превратятся в ту любовь, что и так была у него к ней — в любовь к старшей подруге и учительнице. — Благодарю, — тихо ответил Сионитл. Помолчал, потом так же тихо, но очень твердо и решительно произнес: — Но кольцо должны взять вы. Уверен, вы никогда не мечтали о большой власти и отомстить с ее помощью