Иного объяснения не могло быть и это стало прекрасной новостью! Мое сердце сейчас переполнила бы радость, если бы рядом со мной не лежала тяжело раненная Элизабет. Все-таки взрыв тяжелой гранаты — не шутка. Пусть даже часть ударной волны блокировал магический щит.

Словно услышав мои мысли, Артемида, подходя, сказала:

— Асклепий в пути! Сейчас появится! Вижу, и ты ранет, мой дорогой?

Я встал на ноги, не так проворно, как бы того хотелось, но достаточно бодро. Подошел к ней и обняв Арти, поблагодарил:

— Спасибо! Не первый раз, ты спасаешь мою жизнь, и жизни дорогих мне людей! И какой ценой Арти! Это же запретное вмешательство в самом бесшабашном виде! Небесные законы…

— Молчи! Уж не тебе говорить о соблюдении законов и правил! — Артемида шутливо оттолкнула меня.

— Спасибо, Атритона! — я поклонился Афине, напомнив ее древнее имя, означавшее «Несокрушимая». Уж так напрашивалось, когда я смотрел на ее горящую на солнце броню.

— Будешь должен, Астерий! — рассмеялась она и поцеловала меня. — Но я не Гера: принимаю долги только тем, что приятно тебе самому. Она провела рукой по своей груди, и доспехи тут же исчезли — теперь ее манящее тело облегало тонкое платье, а в небесных глазах не осталось ни капли боевого пыла. За то там мелькнула лукавая искра.

Асклепий появился беззвучно. О том, что он за моей спиной я догадался лишь по словам Артемиды:

— Пожалуйста, начни с нее. И посмотри Астерия. Нам он нужен здоровым и полным сил!

— Астерий! Там, где он постоянно раны, кровь, смерть! — бог-врачеватель сердито глянул на меня.

Я не стал ему отвечать. Зачем вступать в споры с богом, который сейчас должен заняться лечением Элизабет? Я лишь молча и с улыбкой показал ему средний палец правой руки. Разумеется, Асклепий и мои подруги истолковали этот жест как лидийское «ты — первый, ты — лучший!», но я-то знаю, что на самом деле я имел в виду.

— Прости, Асклепий, сейчас ты несправедлив. Астерий вынужденно оказывается в ситуациях, где сталкиваются слишком противоречивые интересы и могущественные силы земного мира, — вступилась за меня Афина. — Ему труднее, чем любому из нас.

— Да, Мудрейшая, особенно ему трудно приходится с женщинами. Его на всех уже не хватает. И при этом он умудряется оказываться именно там, где ты сказала, и делать все, чтобы я не сидел без работы! Оставьте меня с ней наедине! Терпеть не могу, когда мешают лишним внимание, — Врачующий бог с раздражением махнул рукой, отсылая нас в сторону дворца Артемиды.

— Заранее спасибо, Асклепий! Ты бываешь суров, но у тебя доброе сердце, — Афина подмигнула мне и пошла по тропе к мраморным ступеням, в обрамлении травы они казались белоснежными.