Графиня остановилась как раз между статуями супруги Громовержца и Небесной Охотницы — их разделял Гермес и Афродита. У пьедестала Пенорожденной еще лежал засохший венок из полевых цветов. Его Елена Викторовна сплела сама, купив букет у цветочницы. Сплела и понесла богини Любви с молитвой, чтобы та укрепила ее союз с Майклом и это случилось ровно в тот день, когда британцы напали на детективное агентство и похитили Майкла. Вот так… боги далеко не всегда помогают. И бывает ровно наоборот: когда просишь их, а выходит все ровно наоборот.
Елецкая было шагнула к статуе Артемиды, но слова Геры опять растревожили ее память. Графине даже показалось, что Величайшая следит за ней и злится.
«Ладно. Я поддамся. Все-таки она была полностью честна насчет Глории и Саши. Я обязана ей», — решила Елена Владимировна и направилась к статуе Геры, решив, что взовет к Артемиде обязательно, но чуть позже.
Преклонив одно колено перед статуей Геры, Елецкая покорно сложила руки на груди и прикрыла глаза, собираясь мыслями, чтобы восславить Величайшую и попросит ее за Сашу и за Майкла. Но тут ей почудилось какое-то движение справа. Графиня тут же глаза открыла и увидела свет, исходивший от мраморной статуи Артемиды. Он стал золотистым и ярким, обретая форму огромного медального зерна.
Свет этот рассекла темная трещина, открывая портал. Елецкая вскочила на ноги, увидев силуэт Артемиды. Сердце бешено забилось в груди, там же зачался стыд, тяжелый и душный. Стыд от того, что она все-таки смалодушничала и сначала хотела обратиться к Гере. Но, с другой стороны, она же старалась не для себя.
— Прости, Разящая в Сердце! Пожалуйста, прости меня! — воскликнула Елецкая и преклонила колени перед богиней.
Глава 7 Две беременных богини
По приказу Геры Майкла доставили почти сразу. За ним же нимфы привели графа Оршанского, а вот с немцем — Карлом Байером, вышла заминка: он ушел куда-то в лес, где последнее время пропадал часто, и его не нашли.
— Ты хорошо спал, Майкл? — с доброй улыбкой поинтересовалась богиня и подошла к нему. Она сожалела, что ночью из-за неожиданного визита Гермеса и Аполлона пришлось расстаться с бароном вовсе не так, как она собиралась. Может быть о маленькой ночной неприятности не стоило теперь думать, ведь впереди их ждало столько приятных ночей — вечность! Однако супруга Громовержца бывала нетерпелива и любила, когда ее желания и планы исполнялись в точности.
— Да, Величайшая! Уснул не сразу, много думал о тебе. Но спал очень хорошо, — отозвался барон Милтон, стараясь подавить волнение. Справиться с ним оказалось гораздо труднее, чем со страхом. Оно поднималось из центра живота, с того места, в котором по мнению древних ариев находится главный Нерв Жизни. Это волнение распирало грудь, оно же било фонтаном в голову, рождая такие буйные мысли, на которые не было ответа.