Как-то мне на ум приходила не слишком умная мысль, будто на Небесах есть все, кроме цирка. Но как же нет? Вот же он! Сейчас на моих глазах!
Глава 22 Крепкий план Бабского
Как же порою неверны символы, которые древние соотносили с богами!
Причин здесь много. Одна из главных в лицемерии богов. Другая в том, что история вечных все же написана людьми, а людям свойственно заблуждаться. Иногда намеренно. К примеру, Гомер в своих поэмах часто подменял истину вымыслом удобным Гере или Аресу и не только им. Если его почитать, то можно подумать, будто моя возлюбленная Артемида была на стороне троянцев и во всем подыгрывала брату! Но подумайте сами, могло ли быть такое на самом деле?
И все же о символах. Символом Величайшей был павлин и белая лилия. Понятия не имею, какое отношение названая птица имеет к Гере. Ну разве что такое: павлины встречаются в ее обширных садах. А лилия? Этот цветок, означающий чистоту и непорочность, может ли он быть символом Величайшей небесной шлюхи⁈ Я бы заменил павлина на лису, а лилию на змею — уж не обидится на меня Асклепий. Хотя… Разве клеймо в виде цветка лилии не красовалась на плече Миледи? Правда это отголоски иного мира, которые не так давно пришлось мне покинуть.
Гера сбежала. Сбежала вскоре после того, как я начал прижимать ее вопросами о Майкле. Вначале она отшучивалась, рассказывала, как Майклу хорошо возле нее; какие в ее владениях целебные воды и теплые бассейны. Потом сообщила нам, что графиня Елецкая от скуки снова увлеклась бароном Евстафьевым. И будто бы Елена Викторовна в сердечных устремлениях дама крайне непостоянная. А когда я потребовал встречи с бароном Милтоном сегодня же, Гера сказала:
— Астерий, ты тоже очень хорош. Ты милый мальчик. Зря я хотела тебя когда-то убить. Мне хочется плакать, от мысли, что ты мог бы стать мертвым. Я тебя люблю, быть может больше, чем Арти, — она поцеловала меня в губы, рассмеялась в лицо Артемиде и растаяла в воздухе. Растаяла, но на ее месте у моих ног осталась белая лилия.
— Какая же дрянь! — в сердцах выдохнула Артемида. — Она играет всеми нами и при этом чувствует себя так уверенно, будто ее совсем не волнуют последствия!
Я чувствовал, как все произошедшее здесь, задело Охотницу.
— Надо отдать должное, она очень помогла нам, — Афина повела рукой, меняя боевые доспехи на легкое платье.
К тому времени перед дворцом Небесной Охотницы из богов осталась лишь сама Арти и Афина.
— Если бы не ее пламенная речь, нам бы пришлось отбиваться от нападок этой своры, — продолжила Воительница, наклонившись за цветком, оставленным Герой. — А так… Мы из божественных преступниц, превратились в героинь вместе с Астерием. «Слава Артемиде! Слава Афине! Слава Астерию!», — кричали они. Арти, мне это понравилось! Клянусь, ради такого триумфа, я готова вернуться в тот замок и разрушить его до основания!