— Да, господин де… Макграт, на стоянке! Новенький «Lotus Ultra» к вашим услугам! Готов в любую точку Лондона как ваш личный драйвер! — выпалил Сладкий Харис.
— А мы с дуру эрмики в извозе нанимали! — рассмеялся Бабский. — Вам, господин Флетчер, будет слишком неудобно возить нас с раненой рукой?
— Я справлюсь! Клянусь вам! — заверил Сладкий Харис и точно преданный пес глянул на меня.
— Тогда едем! Вы двое, остаетесь здесь. В ближайшие десять минут это помещение не покидать! — распорядился я, позволяя Харису встать с кресла.
— И если хоть какая-то дрянь посмеет преследовать нас, привлекать на помощь каких-либо людей, то мы с Элизабет снова появимся здесь или, хуже того, придем в ваши сны! — сказала Бондарева. Произнесла она это тихо, но так, что ее слова услышали все, и мне показалось, что это может быть ее ментальной установкой.
Через оба зала мы прошли в тишине, если не считать перешептываний посетителей клуба и музыки из бара, которую тут же выключили.
Впереди шел господин Флетчер, постанывая. Его раненая рука висела жалкой плетью. За ним шла Элизабет, держа наготове «Кобру» и остробой. Я сразу за ней, переведя часть внимания на тонкий план и сканируя ближайшее пространство на возможные опасности. Пока все было спокойно. Люди Сладкого Хариса застыли в напряженном ожидании.
Глава 3 Чудовище
Вернулись мы на Кэмброк-роуд 112 далеко за полночь. Нет смысла в подробностях расписывать поездку к господину Флетчеру — в ней было мало интересного. Скажу лишь, что на первом же повороте я настоял, чтобы Бабский занял место Хариса за рулем — этот нарко-мудак едва не покалечил нас. Он не справился с управлением, и мы пролетели в нескольких дюймах от грузового «Бурунга». Все-таки управлял он одной рукой, а она дрожала так, что казалась эта вибрация передается не только новенькому «Лотосу», но и всей улице.
Уже дома, Харис отдал нам все содержимое ячейки с Майл-Энд. По настоянию штабс-капитана, он открыл огромный сейф, сделанный явно по спецзаказу — этакий огромный шифоньер из толстой стали, в большом количестве наполненный деньгами, оружием и пакетами со «сладостью». Наташа потребовала всю наркоту незамедлительно спустить в канализацию, что господин Флетчер и сделал собственной рукой, дрожавшей при этом злодеянии еще сильнее, чем на руле эрмимобиля. После очищения его сейфа от наркоты, мы покинули дом Сладкого Хариса. Уходя, Бабский пообещал приглядывать за господином Флетчером, хотя это обещание было откровенной ложью с его стороны.
За этот сумасшедший день я очень устал. Без сомнений, не меньше меня устала Элизабет, госпожа Бондарева и поручик Бабский. Было потрачено много сил: физических, умственных, магических. А эмоций столько, что с лихвой хватило бы на самую суматошную неделю. Перед сном с Элиз мы все-таки приняли душ вдвоем. Честное слово, просто душ. И отправились спать. Опять же, честное слово, просто спать. Уснули, наверное, едва наши головы коснулись подушки. Я даже не успел поговорить с баронессой о том, что меня интересовало последние два часа: о том, как ей удалось засунуть руку в грудь ацтека.