— Дорогая, зачем так? Сейчас ты очень путаешь субординацию. Мы не в «Грифоне», и я давно за штатом. Напомню: ты в моем полном подчинении. Но поскольку я очень не люблю вгонять людей в рамки устава и даже обычных правил, давай будем просто добрее и теплее друг к другу. Прошу, вернемся на кухню. У нас есть важные вопросы, касаемые текущей операции, — я взял ее под руку, и Бондарева как бы сдалась, даже обмякла.

Потом вдруг сказала:

— Я согласна.

— На что? — не понял я.

— На твой эксперимент с моим телом, — хмыкнула она.

— Наташ, — я повернулся к ней, пряча улыбку. И тут же поцеловал ее в щеку, потом в губы. — Наверное, я тебя все-таки люблю.

— А ты хотел бы переспать со мной? — спросила баронесса, отвечая на мои поцелуи и откровенно прижимаясь ко мне. — Очень хотел бы, да?

— Очень, — простонал я, чувствуя, как мой боец рвется из одежды.

Она это, конечно, тоже хорошо чувствовала.

— Я никогда не изменяла Рыкову, понимаешь? Никогда! Я перестану себя уважать. Я не знаю, что тогда со мной будет… — шептала она, с желанием подставляя свои губы. — Надеюсь, ты не подумал дурного, когда я сказала про эксперимент с телом? Я имела в виду про мой выход из тела под твоим контролем, — пояснила она, потом вдруг дернулась и оттолкнула меня: — Бабский!

Леша появился в коридоре почти беззвучно.

— И его вы там стоите? Зашли бы, что ли в комнату к Наталье Петровне. Элизабет сейчас будет жарить картошку — это минут сорок. Правда, госпожа Стрельцова? — поручик, тряхнув кудрями, повернулся к кухне. — У супружеской пары Гилфордов есть же сорок минут?

— Я не знаю, сколько жарится картошка. Жарится, пока не пожариться, — с легким раздражением отозвалась Элиз.

— Мы тут, Леш, все же вернулись к вопросам по выходу из тела, — сказал я, подумав, что пока Элизабет занимается готовкой можно в самом деле немного поэкспериментировать — этот опыт вполне может пригодиться моим менталистам. Да и на пользу нашей миссии он тоже может пойти, если потребуется более серьезная проверка цели, чем экзоментальное сканирование. — Если желаешь первым стать подопытным кроликом, то прошу, — продолжил я.

— Я всегда за, ваше сиятельство! Жуть как люблю эксперименты! Вы, наверное, в этом убедились, когда мучили меня своим «Инквизитором», — Алексей Давыдович расхохотался. — Надеюсь, научите меня этой штуке? Уж мне есть над кем поиздеваться!

На его вопрос я предпочел сейчас не отвечать, лишь многозначительно развел руками, вроде как: «видно будет».

— Что для этого потребуется? — Бондарева уже не злилась на поручика или не подавала вида.