Все вышеописанное случилось в считанные мгновения. Грешным делом, я понадеялся, что травма приятеля заставит остальных ребят отказаться от преследования зубастой жертвы. Но не тут-то было. Оставив Романа распластанным на дороге, Зюзя с Шустриком рванули за мной с удвоенной энергией, чтобы все-таки наказать мелкого. Оказать помощь пострадавшему им даже в голову не пришло. Похоже, молодые люди нонече пили не только шампусик, но еще что-то покрепче. И это здорово, когда противник не совсем трезвый. Опять забег. Теперь в лидерах Мишель, неуклюжий попович заметно подотстал. Предоставляю им возможность сократить дистанцию. Затем резкая остановка, присаживаюсь, опершись левой рукой о землю, правой ногой провожу резкий удар носком ботинка в мишкину голень. Будь я прежним Ильей, встретил бы преследователя прямым в челюсть, но в нынешнем совершенно нетренированном теле мощи кот наплакал, так что приходится изгаляться и действовать тем, что нанесет противнику наибольший урон. Снова радующее слух громкое: «Хрусть!», и парнишка кувырком летит на жесткое дорожное покрытие и тут же теряет сознание из-за болевого шока. А как не потерять, когда у тебя сломаны обе берцовые кости — вот такой удачный удар у меня получился.

Не обращая внимания на поверженного противника, теперь уже я сам лечу в направлении изрядно подотставшего Семена. Для вящего устрашения выпучиваю глаза и сардонически (ну мне так кажется) ухмыляюсь, демонстрируя ненавистному поповичу полный набор идеально ровных зубов. Проняло вьюношу. Падение двух тел не самых хилых парней села Бобровка, да и прочих близлежащих населенных пунктов не могло не озадачить откровенно трусоватого Шустрова. Теперь я был догоняющим, а Сеня улепетывающим. Бежать долго не пришлось, ибо соперник был вельми тучен и практически не дружил с физкультурой и свою фамилию парень ну никак не оправдывал. С налету залепил ему поджопник, придав тем самым дополнительное ускорение, с которым попов сын справиться не сумел и, подчиняясь закону всемирного тяготения все того же Петера Беземейра, пропахал брюхом и наглой рожей по хоть и укатанному, но все еще достаточно неровному гравию. На этого хмыря я был настолько зол, что, отринув пацанский принцип «лежачего не бьют», тут же с налету врезал все тем же носком ботинка по физии. И опять хрустнуло, определенно, челюсть сломал гаденышу. Не успокоившись на содеянном, пнул в паховую область промеж раздвинутых ног. Хорошо зашло, визжать громко и пронзительно, когда тебе прилетает по яйцам, как оказалось, даже сломанная челюсть не мешает.