На истошные крики пострадавших в близлежащих домах начал зажигаться свет. Сейчас сердобольные селяне вывалят на улицу всем гуртом и увидят меня — такого всего героического. Не, нах-нах, такой славы нам не нать, даже если медаль вручат «За утопление утопающих», все равно не нать.
Мои опасения тут же оправдались. Во дворе одного из домов послышались людские голоса. Еще раньше залаяли собаки из близлежащих домов, к ним постепенно присоединились все Тузики, Рексы и Дружки нашего села. Это означает, что пострадавшим гарантированно будет оказана первая медицинская помощь и без моего непосредственного участия. А мне, пока свидетели не появились, нужно рвать отсюда когти и далее прикидываться безобидной овечкой, мол, не участвовал, пальцем никого не трогал (исключительно посредством ног, но об этом, разумеется, промолчу). Надеюсь, этим орлам в голову не придет поведать миру, что их ушатал известный дрищ села Бобровка Вовка Зубов. А расскажут, от позора вовек не отмоются.
Со всей возможной скоростью нырнул в тень ближайшего забора и потихоньку, дабы не быть кем-нибудь замеченным, потрусил в направлении своего жилища. В мальчишеском организме вовсю клокотал адреналин, аж всего изрядно потряхивало от переизбытка гормона. Через дверь заходить в дом не стал. Тихонько прокрался в осиротевший от цветов палисадник и перед тем, как шмыгнуть в окошко своей комнаты, постоял минут пять, чтобы успокоиться.
Мужики, разумеется, дрыхли. Маменька, конечно же, не спала, лежа в кровати, поджидала любимого сы̀ночку. Как бы ей ни хотелось меня расспросить насчет гулянки у Трофимовых, заходить ко мне в комнату не стала. Пусть Володенька отдыхает, поди наплясался от души. Ага, наплясался и не только.
Не включая света, по-быстрому разделся, юркнул в постель и затаился где-то на полчаса. Этого времени вполне хватило, чтобы уставшая от домашних забот и прочих треволнений маман уснула крепким здоровым крестьянским сном.
Далее, стараясь не шуметь, облачился в сатиновые шаровары и футболку с короткими рукавами, на ноги надел легкие кожаные плетенки. Высунулся в окно, осмотрелся, дополнительно прощупал окружающее пространство новым магическим зрением. Определенно на улице нет никого, в пределах досягаемости моего дара. Народ дрыхнет перед очередным полным забот и хлопот днем. Окна не горят, об уличном освещении тут лишь знают, что таковое где-то есть. Однако взошедшая Луна и россыпи звезд на небе позволяют ориентироваться ничуть не хуже, чем ясным днем.
Выскользнул в палисадник и по-тихому прокрался вдоль дома к садовой калитке. Дальше таиться смысла не было. У бочки для полива овощей, полностью разделся и вылил на себя пару ведер прогревшейся за день воды, чай к девушке на свидание иду, негоже, когда от тебя потом несет за версту и ручонки не помыты, ну и прочие части тела. На улице тепло, к тому же легкий ветерок, так что обсох безо всяких полотенец довольно быстро. Далее бодро проследовал к известному месту в разделяющем хозяйство Зубовых и Дудиных заборе, где жердочки висят на одном лишь гвоздике и вполне свободно раздвигаются, образуя проход. В свое время моя сестра Анюта лазала через него, для сокращения маршрута к своей закадычной подруге тоже Аньке, ну или та пробиралась к нам. Место расположения сеновала мне также было отлично известно, поскольку именно там мы жестко рубились в подкидного дурака на щелбаны или на незамысловатые желания. Выиграв однажды кон, мой реципиент дрожащим голоском возжелал потрогать анькины сиськи. Девке деваться было некуда, договор дороже денег и стыда. Вот тогда-то Владимир Зубов, коснувшись дланями крепкой девичьей плоти, впервые испытал оргазм, то есть банально кончил прям в штаны. Стыдоба была, когда темное мокрое пятно в паховой области образовалось. Пришлось срочно улепетывать, стараясь повернуться к присутствовавшим в тот момент на сеновале девчонкам и мальчишкам таким образом, чтобы те ничего не заметили.