— Почему был? — недоуменно вытаращился Шустров. — В сарае стоит, поломатый, батя на ремонт денег не дает, грит, мол я те не меценат какой-нить придурошный, устройся куда-нить на годик до поступления в школу одаренных и на ремонт, и на бензин с маслом хватит. А куда я устроюсь? Не вместно будущему магику вилами в коровьем говне ковыряться и воопче…

— Значит, перспектив ремонта у тебя никаких? — Исподволь начал я подводить жертву к нужному решению.

— Выходит, никаких, — согласно пожал плечами Семен.

— В таком случае, предлагаю выкупить у тебя эту рухлядь за те самые пятьдесят целковых. Короче, ты мне мотик, я тебе прощаю твои тридцать рублей долга, а Роману с Михаилом отдаю двадцать. В результате ты никому ничего не должен, можешь гулять, где захочешь, и никто тебя пальцем не тронет. Хотя, к нашей компании тебе лучше не приближаться, оно без тебя и твоих подначек и воздух чище и, вообще, спокойнее.

— Эко ты лихо залупил, Зуб! — возмутился Шустрик. — «CeZ» стоит четыре с половиной сотни, а ты хочешь у меня его за смешные полсотни отхапать. Может, там и поломка ерундовая…

— Ага, ерундовая, коленвал с поршнями обоих цилиндров накрылись и еще много чего по мелочи. Собственными ушами слышал, как мой батя твоего чихвостил, мол, ремонту на полторы сотни только запчастей, а еще работу оплачивать, а этот жмот Шустров не согласный, жадён наш батюшка, а Господь жадность не поощряет. Между прочим, ты сам Сенечка виноват, кто же в бензобак мотоцикла чистый бензин заливает без масла. Жадность, как говорится, фраера сгубила. — Козырнув фразой из блатного жаргона, я ненадолго замолчал, позволяя «всосать» растерянному попёнышу суть сказанного. После чего продолжил: — Короче, слушай моё крайнее предложение — ты мне свой чезет, я компенсирую твой долг перед парнями, а сверху полторы сотни лично тебе в руки. Идет? — Приобрести хотя бы поломанный мотоцикл за столь смешную сумму было бы для меня очень даже неплохо.

— Насмешил ты меня Зуб. Да я…

— Толкнешь тачку дороже, — усмехнулся я во все тридцать две свои здоровые кусалки. — И кому, скажи на милость, а главное, сколько с той сделки достанется лично тебе? Чем долг выплачивать станешь? Жопой собственной? Так никому она тут не нужна. Если только в Воронеж сгоняешь в тамошние общественные бани, там вроде как пренепременно сыщутся любители этого грязного дела. Короче, хорошенько подумай, Щустрик, и зацени мое шикарное предложение.

— Да я продам его за триста рублей! — возмутился, было, попёныш.

— Значит не всосал, — с деланным огорчением в голосе сказал я, — никто из взрослых без твоего бати с тобой и связываться не станет, а у пацанов таких денег отродясь не бывало. Если думаешь, толкнуть мироедовым детишкам, таки у каждого из них тачка с конвейера и на твой хлам те даже не глянут. А теперь подумай, сколько батя тебе денег выделит после продажи?