— Чтобы не лишиться пенсионных бонусов! — раздалось сквозь звон кофейных чашек. Большинство дружно заржали, но Бугатти шутки не понял.
— Поймать гада и зажарить на электрическом стуле, делов-то, — подытожил кто-то из угла, и предложение встретило всеобщее одобрение.
Оператор Марвин Гальегос, один из постоянных напарников Бугатти, спустился по лестнице и тяжело опустился на стул напротив него.
— Сейчас начнется, — устало проговорил он, глядя на экран, где высветилась заставка экстренных новостей.
Бугатти мысленно проклял чертов Тейверс-Клифф в Монтане. Две срочные новости подряд — лучше и не придумаешь! А он торчит в этой глуши. На выцветшем экране диктор передал слово в зал брифингов Белого дома.
Как обычно, Уэсли Бэрфут с абсолютно невозмутимым видом поднялся на трибуну. Он кивнул журналистам. Одет он был безупречно — пожалуй, даже чересчур: широкий узел галстука, зачесанные назад блестящие волосы. Но белозубой улыбки, которую так любил Бугатти, на этот раз не последовало.
Уэсли представил президента, и Бугатти выпрямился. На мгновение гул за его спиной утих.
— Доброе утро, дамы и господа, — как всегда начал президент Янсен, кивнув журналистам. — Надеюсь, вам удобно и вы в хорошем расположении духа, потому что сегодня мне придется занять у вас чуть больше времени, чем обычно.
Янсен поправил волосы и надел очки для чтения.
— Я прекрасно понимаю, что вы все хотите услышать комментарии по поводу отставки Майкла Лернера, но мне придется вас разочаровать. Никаких комментариев не будет, и на данный момент преемник Лернера еще не назначен. Тема, о которой я хочу поговорить сегодня — это страх! — На этих словах несколько дальнобойщиков так и замерли с занесенными над тарелками вилками.
С этой секунды Америка изменилась навсегда.
— Речь идет о страхе и о том, как навсегда его искоренить. Речь идет о нас с вами и о стране, в которой мы живем и которую любим. Речь идет о том, чтобы стать свободными людьми — избавленными от страха быть непохожими на других и от страха перед самой жизнью. Свободными людьми, какими нам и велит быть Конституция. Соединенные Штаты вновь должны стать местом, на которое весь мир будет взирать с восхищением и радостью.
— Да пошел он! — донеслось сзади.
Бугатти наклонился к оператору:
— Включай камеру, Марвин. Снимай реакцию людей. Самое интересное происходит прямо здесь.
Если уж ему не довелось оказаться в Вашингтоне, то он хотя бы сделает репортаж о том, как эти твердолобые деревенщины воспринимают слова президента.
— Уже пишу, — прошептал в ответ Марвин.