Следующие слова Янсена прозвучали без тени сомнения:
— Но прежде чем мы сможем избавить человека от страха, мы должны уничтожить его причину.
— Так расстреляйте черномазых! — крикнул один из дальнобойщиков.
— И заприте баб на кухне! — поддакнули из угла.
— Да заткнитесь вы, дайте послушать человека! — прикрикнул третий.
— С чего это? Ты что, Бобби, за демократов, блядь, голосовал? — огрыкнулся первый.
Президент устремил взгляд в камеру. Его глаза горели, словно у влюбленного юноши. Горели и пронзали насквозь.
— Сегодня я намерен созвать в ближайшее время чрезвычайную сессию Конгресса США. Правительство представит проект масштабных реформ законодательства, направленных на улучшение социального обеспечения каждого гражданина этой страны. Слушай внимательно, Америка, чтобы знать, какое будущее нас ждет.
Он выдержал паузу, и всё кафе, за исключением одного продолжавшего жевать обжоры, замерло, словно на стоп-кадре.
— Прошли времена, когда наше общество держали в тисках, медленно выжимавших из нас жизнь. С сегодняшнего дня мы будем не щадя сил бороться за более справедливую судебную систему, рабочие места для каждого, бесплатную медицинскую помощь в больницах, разоружение гражданского населения, здоровую политику в сфере СМИ и повышенную ответственность за образование и повседневную жизнь наших детей. Одним словом, нас ждут радикальные перемены. Мы построим США, где больше не нужно будет запирать двери на ночь. Отныне Америка будет соответствовать своим идеалам.
Стоявшие вокруг Джона мужики в клетчатых рубашках онемели от изумления. Один из них с грохотом отодвинул металлический стул.
— Этот идиот совсем рехнулся! — крикнул он, бросив на стол несколько купюр. — Сдачи не надо, Мэгги! — бросил он официантке и выскочил на парковку, откуда через секунду донесся рев огромной выхлопной трубы. Долларовые бумажки так и остались лежать на столе — никто к ним не прикоснулся.
Бугатти с тревогой смотрел на экран. Уэсли уж точно не преувеличивал.
В зале брифингов сменился ракурс камеры, и на мгновение показались окаменевшие лица журналистов. Бугатти отдал бы всё на свете, чтобы сидеть сейчас среди них.
— Ты заснял того громилу в углу? — шепнул он оператору, указывая на шкафоподобного мужика, который что-то орал в сторону экрана.
Марвин повернул камеру, в то время как на экране снова крупным планом возник президент.
— Мы все должны разделить это бремя, и мы справимся, — продолжал президент. — Мы — американцы. Мы можем всё!
— Ну, это он точно не про мою жену! — заорал мужик из угла, брызжа едой.