Видно было, что деревья сажали люди: все одного вида, высокие, прямые, с густой хвойной, насколько я знал из прошлой жизни, кроной. И практически повсюду попадались свежие пни, ещё не успевшие потемнеть. Деревья срубили совсем недавно — может, десидолю назад, а может, меньше.

Видимо, это были те самые вырубки под корабли для Святилища. И чем ближе к городу, тем очевиднее становился их масштаб. Страшно представить, сколько драгоценного дерева извели на строительство. И я бы такую вырубку рачительной не назвал. Многие лесопосадки были изничтожены на три четверти.

Если представить, сколько труда вложено было в посадку… И сколько времени люди ждали, пока деревья вырастут… Было, честно говоря, очень печально видеть это запустение.

А вот кочевники и илосцы снова крутили головами, дивясь такой картине. Им всё было непривычно. Даже такие насаждения воспринимались как чудо. Что и неудивительно, в пустыне леса не растут.

Подувший с востока ветер донёс запах гари и большой воды. Вскоре стали виден широкий столб дыма. А через гонг можно было разглядеть вдалеке сам Корабел. И пути подхода к нему. Не доходя до города, наш древний тракт раздваивался. Одна ветка уходила на север, другая на юг. А в сторону Корабела тянулась мощёная, но куда более новая дорога.

Она была не хуже тракта. Такие же плиты, такие же следы регулярного ремонта. Видно, Корабел не жалел средств на поддержание пути, который связывал его с остальным миром. По обочинам дороги тянулись всё те же вырубленные рощи. А за ними, насколько хватало взгляда, простирались поля, чередовавшиеся с оросительными каналами.

Город стоял в месте, куда, как я заподозревал, когда-то упал метеорит. Я понял это практически сразу, едва взглянув на рельеф. Огромная чаша, вдавленная в землю, с приподнятыми над землёй краями. Словно след от удара небесного кулака. В моей прошлой жизни такие места называли кратерами.

Слишком уж правильной была форма, и слишком крутыми склоны. Впрочем, люди тоже приложили руку: стенки кратера явно обкапывали, делая их ещё более крутыми, почти отвесными. А по гребню, опоясывая всю исполинскую чашу, тянулась стена.

Высокая. Очень высокая — в пять, а местами и в шесть человеческих ростов. Сложенная из тёмного, почти чёрного камня, она выглядела так, будто выросла из самой земли. Каждые сто скачков стену украшали круглые башни: мощные, приземистые, с узкими бойницами и плоскими крышами, на которых стояли метательные машины. Сейчас эти башни очевидно пустовали, и только мой старый знакомый, одинокий ветер, гулял между зубцами.