Когда закончилась Долгая Осада, мы удивлялись, обнаруживая в окрестностях Кечуна множество сохранившихся построек. Главным условием оказалось, чтобы они были брошены жителями ещё до того, как пришла орда.
— Знаю… Но всё равно на душе гадко, — согласился Ситранис. — Ладно, решение принято… Веди, Ишер!
И я повёл. Мы спустились с холма, сели на переханов и медленно поехали к городским воротам вместе с потоком людей. Ещё один город был оставлен перед лицом врага. Но я не считал, что это плохо. Лучше сохранить жизни и собрать силы, чтобы выиграть решающие сражения, чем гибнуть по отдельности. И жалел я только о том, что большая часть Приозёрья не собиралась сражаться вообще.
Глава 111
Окрестности Стража — это ещё сухая степь. Здесь очень короткий период цветения растений. Он быстро заканчивается. Примерно, когда солнце высушивает малейшие следы влаги. Зато тут растёт множество трав, которые можно использовать для корма скота.
Крепость имела свой источник, поэтому можно было орошать окрестные поля. К посадкам даже глиняные трубы проложили, чтобы иногда, когда очень требуется, поливать. И всё же это была самая граница плодородных земель.
А наш огромный караван, растянувшийся на три сихана, шёл туда, где начиналось настоящее царство жизни. И с каждым пройденным гонгом это ощущалось заметнее и заметнее. Сначала стали попадаться одинокие деревушки, вокруг которых темнели места для посева, обложенные изгородями из дикого камня и обсаженные кустами.
Само собой, я высылал на разведку кочевников, но каждый раз селения оказывались пустыми. Ни признаков жизни, ни трупов, ни продуктовых запасов.
— Зря стараешься! — честно предупредил меня Ситранис, ехавший рядом. — Тут давно всё до зёрнышка выгребли. Либо мои люди, либо ребята из Корабела и Стиона.
— А люди куда делись? — спросил я.
— Кто-то ушёл на юг, в сторону Приречья. Кто-то перебрался в города покрупнее. А кого-то и перебили, к сожалению… — помрачнел регой. — Вокруг в последние десидоли такое творилось… В общем, не дай боги такое увидеть.
— Боюсь, мы ещё много чего увидим. В том числе, такого, чего видеть не следует… — буркнул я, понимая, что раз «перебили», то вряд ли тела были сожжены.
Земля под копытами переханов была мягче с каждым сиханом. Мало-помалу исчезала вездесущая пыль, забивавшая нос и скрипевшая на зубах. Вместо неё в воздухе разливался густой сладковатый запах. Смесь цветущего разнотравья, влажной земли и перегноя. Даже сам воздух стал, как мне показалось, более густым. Возможно, так с непривычки ощущалось повышение влажности.