Яркие волны сплелись над статуями в тугие узлы, протянулись многочисленными тропами от одного изваяния к другому, образуя мерцающий круг. И ночь стала гуще, чернее, плотнее. Прежде полосы «разрезали» всю долину, а сейчас приглушённое сияние озаряло только входы в гробницы. И за пределами этого «круга» — лишь беззвёздный и непроглядный концентрат ночи. И далёкие белые глаза «рыси».

Заморосил мелкий дождь. Я подняла глаза к небу и улыбнулась. Тёплый свежий ветер, запах вереска, прохладная морось на лице… В капище возвращалась жизнь. И близилась полночь. Я прикинула время и вспомнила наставницу. Три минуты до, Элла…

— Маруся? Я волнуюсь, — неожиданно призналась баба Зина.

Она стояла рядом со мной, сунув руки в карманы расстёгнутой ветровки, невысокая, худощавая. Обманчиво беззащитная. Я сняла куртку, оставшись в майке, разулась и закатала джины до колен. Для того, что я задумала, нужен контакт с землей и свобода локтям.

— Как думаешь, сколько их придёт? За знаниями?

— Да хоть трое, хоть десятеро, хоть… тьма, — я достала из кармана джинсов перочинный нож. — Нас рать, — и мрачно ухмыльнулась.

Всегда хотела использовать это заклятье…

— Что? — удивилась баба Зина.

— Не что, а куда, — я топнула ногой. — Вы же потомственная? Какое поколение?

— Десятое, — она прищурилась подозрительно. — А что?

— Живой подмоге здесь находиться опасно, а вот мёртвой — в самый раз, — пояснила я. — Мы позовем тех, кто был до нас с вами. Всех, от матерей и бабушек до прапрапра. Глотнув силы выплеска, они ненадолго обретут телесный облик и былую физическую мощь. Не переживайте, Зинаида Петровна, мы справимся. И сегодня ночью я вам всёразрешаю , — добавила веско. — А пока постойте смирно.

Я заключила ведьму в круг, провела от него десять линий и пририсовала к каждой по кругу. Выжженная Тифоном земля поддавалась прекрасно, линии выходили чёткими и ровными.

— Ещё сильные ведьмы в роду есть? Из умерших? Сколько?

И снова линии и круги. Закончив, я достала склянку с кровью огненной ведьмы.

— По-моему, это запрещённое колдовство, — её голос был напряжённым, а глаза сверкали азартом.

— Сегодня нам всё простят.

Каплю крови на «уголь» бабы Зины, по капле — в каждый кружок, остатки — на линии-«тропинки».

— Стойте смирно, — попросила я, отступая.

И, пока при памяти, достала из кармана куртки склянку с бесом, положив её на землю и открыв крышку. «Кот», что характерно, наружу не выполз — понял, что рано. Драпануть из долины он не сможет: даже если урвёт силы с капища, зелье удержит. А мёртвые, когда закончат защитные дела, заберут нечисть с собой. И никаких порталов, проходов и прочих кроличьих нор.