— А на себя ты эту схему примеряла? — строго уточнила Элла, повернувшись.

— Конечно, — Мара сосредоточенно кивнула. — Но — проклятье палача, Эля. Высасывающее жизнь проклятье Ехидны никуда не денется. Не перейдёт на другого. Слишком сильно въелось в кровь, слишком глубоко пустило корни. Если бы сразу вырезали… Жить после выжигания можно и на искусственных «углях», и довольно долго… но без убивающего проклятья. Дай мне хоть десять природных «углей»… Максимум — год. Но я не хочу умиратьтак … — она запнулась. — Хочу без страха, без боли, без безумия… Уснула — и ушла в покой. И… тебе понадобится много крови для долговременной личины. Очень… много.

Наставница поджала губы и закрыла глаза. Наверное, ей всё же больно, и она не такая бесчувственная, какой кажется… И Мара, глядя на свои сцепленные в замок руки, улыбнулась через силу:

— Знаешь, мы ведь поэтому так долго тянули с детьми. Питать троих ведьм… Я знала, что так и будет. Что беременность заберёт последнее. Но я не жалею. Нет. Нисколько. Я рискнула общим делом, да… Но я успела — сделать самое главное. А могла бы не успеть ничего. Вообще.

Снова повисло тяжёлое, болезненное молчание.

— Начальник знает?

— Нет, я сначала с тобой посоветоваться хотела. Это ведь запрещённая магия.

— Зови его.

Но звать не пришлось. Павел Сергеевич стоял под дверью и, разумеется, подслушивал. Быстро зайдя в комнату, он с порога заявил:

— Согласен.

— А я — нет, — возразила Элла.

Спокойный тон, тихий голос — но как обухом по голове… Для Мары не было ничего важнее жизни, но наставница, тоже выросшая в кандалах, ценила совсем другое — выбор. Возможность выбора. И возможность распоряжаться собой и своей жизнью.

— Почему? — начальник пододвинул второй стул и тоже сел.

Часы показывали пол-одиннадцатого. Мара начинала нервничать. Ритуал требует времени, и смысл тратить его на пустые разговоры?.. Но для Эллы существовали вопросы важнее тех, что касались жизни и смерти.

— Я требую пересмотра договора.

— Вот как, — откинулся на спинку стула Павел Сергеевич. — Требуешь?

— Дело за дело, — жестко сказала наставница. — Возврат с порога и подмена другого человека в мои должностные обязанности не входят. Если вы хотите, чтобы я изобразила подсадную утку вместо Мары, чтобы Ехидна появилась через пять лет, к выплеску, а не забилась в угол да не занялась поисками новой девочки, чтобы именно я вернула на место амулеты, а не отступники… Я требую пересмотра договора.

— Если ты умрёшь, Ехидну всё равно найдут. И искать придется твоей дочери.

— О, нет, — Элла неприятно ухмыльнулась. — Думаете, я не знаю цену своему роду и тому, что мы для вас делаем? Алиска ещё мала — ей всего двадцать. И у неё ещё нет детей — нет дочери. Вы не выпустите её на охоту, пока она не продолжит род. Вы вообще вряд ли решитесь рискнуть своим последним палачом — последним козырем. Я умру, а следом и Мара. И история начнётся сначала. Ехидна, рвущаяся в гробницы, толпа её последователей, украденные защитники и бесконтрольная сила выплеска… Желаю удачи.