— Ну почему сразу не захочет? — Я поспешаю за ней. — Вы бы его хоть спросили для начала. В конце концов, это он дочку захотел!

Камышинка резко разворачивается посреди коридора. Её прекрасное лицо искажается — внезапно огромные круглые глаза смотрят яростно, слишком широкий рот полон острых зубов.

— Он не виноват! — полурычит-полувыкрикивает она. — Он не знал!

— Я и не говорю, что виноват, — развожу руками я, делая быстрый шаг назад. В коридоре на мой вкус пустовато, я бы не отказалась встретить пару мужиков покрепче. Однако я тут одна и защититься могу только словом. — Но он будет себя чувствовать виноватым, когда узнает, а потому многое стерпит, чего в норме бы не стерпел. Кстати, девочка на вас похожа.

— Что? — Камышинка замирает и снова становится прекрасной полубогиней. — Кто?

Я достаю телефон слегка дрожащей рукой и открываю на нём фотку со сканера, которую посылала Азамату. Поворачиваю к Камышинке.

— Вы как хозяева леса, — тихо говорю я, пока она в волнении рассматривает своё чадо, — с возрастом научаетесь превращаться, да?

Она рассеянно кивает, не отвлекаясь от снимка.

— Котёнка хозяев леса Чача нянчил как родного, — замечаю я. — Чай и от своего не отвернётся.

— Что? — Камышинка снова поднимает озадаченный взгляд на меня.

Я опять лезу в телефон и нахожу фотку Чачи-няньки с бутылочкой в руке и одноразовой пелёнкой на коленях, убеждающего чёрную зверюшку лежать на пузе, а не лезть вверх по Чачиной рубашке.

— Мы тут недавно у браконьера отобрали.

— Но я умру, — медленно произносит Камышинка. — Я не хочу, чтобы он грустил заранее.

— Возможно, нам удастся вас спасти, — завожу я свою шарманку. — В принципе мы могли бы Чаче и вовсе ничего не говорить, а сделать вид, что вы уехали домой, но, я думаю, он обидится на такое недоверие. Что бы ни случилось с вами, ребёнка-то он в любом случае увидит.

Взгляд Камышинки становится прожигающим, и через пару мгновений я понимаю, что она опять немножко трансформировалась.

— Вы убьёте ребёнка, — произносит она без выражения.

— С чего вдруг? — поднимаю брови я.

— Она страшная, — поясняет Камышинка. — Она будет кусаться.

Я пожимаю плечами.

— Так это и у меня дочка кусается. Как зубы прорезались — только из бутылочки кормить можно стало, всю меня изгрызла. Даже резиновую ложку прогрызла. Если вы считаете, что девочка будет очень опасна для окружающих людей, значит, надо придумать ей какое-то комфортное местечко, где люди до неё не доберутся.

— Дома нас в реку выпускают, — делится Камышинка. — Мы там охотимся на рыбу и лягушек, пока не вырастем.