Мне не очень нравится идея набивать палату народом, тем более, что прочие члены семьи могут и не знать, что Камышинка — нелюдь, но с другой стороны, если она действительно сейчас умрёт, то хоть попрощается…

Пока я обдумываю эту дилемму, нас становится больше.

Посреди палаты возникает столб сиреневого пламени, и из него величественно вышагивает Ирлик. Впечатление несколько портит сочетание байкерской кожаной куртки на голое тело, широких шорт в пальмочку и брони из бус до пупа.

Почти в ту же секунду рядом конденсируется облачко, как будто нафыркали из распылителя, и сгущается в Укун-Тингир. Она при полном параде — шелка, серебро и морская пена.

И наконец к ужасу Арай из всех щелей вылезают полчища насекомых, проходятся подвижным ковром, огибая ноги людей и ножки мебели, и собираются в Умукха. Он в джинсах, сандалиях и футболке с узором из символов биологической опасности.

Все трое вцепляются взглядами в Камышинку и некоторое время молча гипнотизируют.

— Ты видишь её имя? — наконец спрашивает Умукх Ирлика.

— Не-а, — кривится тот. Размашисто шагнув вперёд, он наклоняется и обнюхивает речную дочь точно так же, как это делала хозяйка леса. Только на сей раз Камышинке всё равно. Она лежит неподвижно, повернув лицо к Чаче и только моргает время от времени. Ирлик разгибается. — Нет у неё настоящего имени. Она вообще не с Муданга.

— Инопланетянка? — выдыхаю я. — Но…

— Путешественница, — понимающе кивает Умукх. — В зияние, наверное, провалилась.

— Но она устроена, как вы или хозяева леса! — напоминаю я.

— Ну, значит, это… Как это называется, Умукх, ты мне говорил, вы придумали умное слово?

— Брониада, — с важным видом сообщает Умукх. — Это от слова «брхон», то есть мы, боги, только с земным акцентом. Мы с исследовательской группой разработали терминологию. Теперь мы называемся броны, хозяева леса — бронианы, а все вместе — брониады. Она брониада.

— Но вы разве не эндемики муданжские? — подтормаживаю я. Как-то мысль, что космос может быть населён «брониадами», меня не посещала до сих пор.

— Вы, люди и всякие твари земного происхождения, расселились по разным планетам, а мы чем хуже? — резонно спрашивает Ирлик. — Я встречал на других планетах брониад. Ну или что-то очень похожее.

— Да! — подхватывает Умукх с энтузиазмом. — Никто не доказал, что мы возникли здесь!

— Я бы даже сказал, — задумчиво продолжает Ирлик, — если учесть, сколько на Муданге зияний, весьма вероятно, что мы откуда-то пришли.

— Так, — я стыкуюсь со своим мозгом. — Это всё чудесно. Теперь нам надо срочно понять, как её лечить. Может, в её собственном мире есть средства? Камышинка? Камышинка, вы меня слышите?