— Не надо, — быстро говорит Ирлику Умукх. — Ты и так… У тебя и так репутация… Я, если что, скажу, что меня гуйхалахом вынудили, как с флейтой. Может, пройдёт…

Ирлик скрипит зубами, но отступает. Настаёт черёд Умукха неловко поднимать руку.

Тут между мной и ним снова возникает облачко из пульверизатора и обращается Укун-Тингир, которая делает решительный шаг к Камышинке.

— Стой! — орёт Ирлик. — Ты что задумала⁈

Та смеривает его презрительным взглядом.

— Моллюски, — говорит она и приподнимает в руках большую ракушку, видимо, наполненную водой.

— Кто моллюски⁈ — огрызается Ирлик. — Мы моллюски⁈

— Ты вообще планария, — фыркает она и подходит к Камышинке. — Пей.

С этими словами она подносит к губам речной дочери свою ракушку и вливает ей в рот всё содержимое до капли — там пол-литра помещалось, наверное.

— Что ты ей дала? — спрашивает Умукх с интересом.

— Моллюсков, — доходчиво поясняет Укун-Тингир. — Из Хинделин.

Я пытаюсь сообразить, чем так примечательны моллюски из Хинделин. Поскольку эта река протекает по самой чаще Великих лесов, её фауну практически не изучали. Раки там, помнится, очень вкусные, а вот моллюски…

Ирлик хлопает себя по лбу.

— Вспомнил! — выкрикивает он радостно. — Конечно! Моллюски из Хинделин! Ты умница!

— Вот, — удовлетворённо произносит Укун-Тингир, подняв вверх указательный палец, так что перепонка натягивается. — Ты мне обещал озеро подогреть зимой, если похвалишь.

— Обещал, — весело сознаётся Ирлик.

— А с тебя пиво, — сообщает Укун-Тингир обалдевшему Умукху и испаряется.

— Почему это с тебя пиво? — изумляется Ирлик, пока я кидаюсь проверять Камышинку. Она больше не кашляет, но пока без изменений.

— Я обещал угостить, — хмурится Умукх. — Не помню, почему.

— Что за история про моллюсков? — спрашиваю я, пока Ирлик не начал ругаться. Несмотря на собственную дырявую память, к чужой забывчивости он ужасно нетолерантен.

— А! — оживляется он. — Она мне рассказывала. Красная рыба живёт в море, а нереститься заходит в реки. И обычно как икру вымечет — сразу дохнет. Везде, кроме Хинделин. Потому что в Хинделин живут паразитические моллюски, которые поселяются в рыбе и заставляют её жить до упора, пока хищник не сожрёт, потому что им надо на этой рыбе выехать обратно в море. Укун-Тингир это сама выяснила, представляешь? — улыбается он с гордостью учителя. — Она у меня умница.

— И-и… — я перенастраиваю сканер и снова направляю его на Камышинку. Он тут же подсвечивает в крови распространяющихся по телу глохидиев ракушки-жемчужницы. — Ты думаешь, если это работает на рыбе, то сработает и на речной дочери?