Исар оценил. И уверовал, что белая горячка передаётся половым путём. А потому с тех пор спиртного даже не нюхает. Арай мне по секрету сказала, что он при одном запахе алкоголя сразу вспоминает оранжевую галлюцинацию в бассейне и глотка сделать не может. Но меня за развращение Арай простил.

— Камышинка всё же не богиня, — спорит Азамат. — Я не знал, что она будущее предсказывать умеет. Надо бы мне с ней побеседовать на эту тему, раз уж она теперь во дворце будет жить. А то, может, мне надо ей предложить место в министерстве финансов? Будущее муданжских компаний мне проверенные знающие прогнозируют, но какой бог расскажет им про мировые фондовые рынки? Да и в министерстве не помешает флегматичная сотрудница, которая в стрессовой ситуации отращивает акульи зубы.

Исар передёргивает плечами, несомненно, вспоминая мелкую.

— А детей, значит, на нянек бросили? — переводит он тему. — Ты же, Байч-Харах, говорил, с твоей младшей они не справляются?

— А, — Азамат ухмыляется в предвкушении реакции. — Они не дома. У них кемпинг.

— Когомпинг? — не понимает Исар.

— В лесу ночуют, в палатке. Ну, знаешь, у Тирбиша с женой этот выездной клуб. Со старшими они по горам лазают, а мелочь в лес вывозят. Чтобы городские детки природу узнавали лучше. Но в этот раз они через Хоса договорились поехать в тот лес, где наш котёнок с матерью живут. Вот они с Алёной и бегают в догонялки. Ночью, конечно, зато потом она весь день спит.

— Ночью, — повторяет Исар. — По лесу. С демоном.

Азамат пожимает плечами.

— Человеческие дети устают раньше, чем она. А так — культурный обмен. Глядишь, вырастет, возглавит Фонд взаимодействия.

— Хорошо, что мы с Арай пока детей заводить не собираемся, — бормочет Исар. — Я сначала посмотрю, что из твоих вырастет, а потом подумаю.

Азамат коварно усмехается.

* * *

Когда мы, как следует оттопырившись во владениях Исара, возвращаемся наконец домой, в гостиной нас уже поджидают Чача и Ирлик, занятые обсуждением особенностей частичной трансформации у хозяев леса и речных дочерей.

— Ахмад-хон, Хотон-хон, — кланяется нам Чача, поднявшись. Ирлик машет рукой, развалившись на диване.

— Что, уже очередь страждущих получить выговор? — хмыкает Азамат.

— Нет, я хотел у Хотон-хон кое-что спросить, — говорит Чача как-то робко. — Если вы не очень устали.

Ого, как на него Камышинка действует!

— Валяй, — киваю я ему, подсаживаясь к Ирлику на диван, чтобы дотянуться до блюда с виноградом. Гарнетским, красным, со слезой. На Муданге его не выращивают, увы.

— Мы тут с Камышиком поговорили, — неуверенно начинает он, — Ну и, раз уж проблему с родами удалось решить… Как вы думаете, она сможет выносить ещё дочку? А то маленькой одной в реке будет грустно…