Филин рычит ещё раз и делает шаг в сторону, уставившись куда-то в туман.

Кир подбирается и на всякий случай достаёт электрошокер.

— Может, нам туда не надо? — тихо спрашиваю я, внезапно задумавшись, что за дом такой стоит к дороге глухой стеной?

Кир тянется к ошейнику Филина, чтобы оттащить его прочь, но тут стоявший неподвижно пёс вдруг срывается с места — только белые пятки мелькнули!

Из тумана доносится вопль и какой-то металлический то ли лязг, то ли стрёкот. Я выхватываю телефон и набираю сразу Эцагану, другой рукой вцепившись в Кира, чтобы не вздумал ломиться неизвестно во что.

Раздаётся выстрел — и тут же снова вопль. Человечий, а потом звериный — тоненький и жалкий. Кир вырывается из моих пальцев и исчезает в тумане.

Я шёпотом диктую Эцагану, где мы и что произошло. Он, конечно, орёт мне, чтобы никуда ни шагу до появления полиции. Я бы и рада, но как знать — что если там ребёнок ранен?

Отчаянно боясь, делаю шаг вдоль стены дома. Фонарь Кир забрал, так что никто меня в тумане не увидит, пока не наткнётся. Делаю ещё шаг. И получаю в лицо луч прожектора.

— Ма! — Кир светит на меня своим фонарём, переводя дыхание. — Иди сюда, он сбежал.

— Филин? — неуверенно уточняю я. «Идти сюда» мне совершенно не хочется.

— Да нет, мужик этот, — Кир отворачивает наконец фонарь и хватает меня за руку. Ослеплённая яркой лампой, я вообще ничего не вижу.

— А ты уверен, что он тут один? — спрашиваю.

— В доме свет не горит, дверь заперта, — сообщает Кир. — Левее, тут… тихо, говорю, тут ступенька!

Проморгавшись, я понимаю, что Кир ведёт меня за угол дома. От улицы к лесу уровень понижается, поэтому фундамент дома торчит выше, и вот об него-то я и споткнулась. Мы заворачиваем за второй угол — насколько его можно назвать углом у скруглённого саманного дома. С этого торца фундамент почти с меня высотой, а ко входной двери ведёт металлическая лестница. Под ней Филин в напряжённой позе вглядывается в какой-то свёрток, готовый в любую секунду броситься то ли на него, то ли прочь.

— Что там? — спрашиваю, присматриваясь. На человеческое тело не тянет: размером с корзинку для грибов и какое-то серое… прозрачное?

— Не знаю, Филин не даёт посмотреть. Но что-то копошится.

У меня коленки подгибаются от ужаса, но как я ни стараюсь, не могу рассмотреть, что такое серое и прозрачное там может копошиться. Кир, к счастью, не торопится приближаться.

Тут нас накрывает шатром света — над головой завис полицейский унгуц. Быстро они. Из Долхота вряд ли, наверное, где-то поблизости были. Унгуц спускается на относительно ровное место неподалёку от нас, выскакивают мужики в форме и с оружием. Меня начинает отпускать.