Я признался и даже показал — пишу на таких вот многократно сложенных листах, потом уже переписываю все важное в рабочие журналы, а мой архив это угол рабочего стола в моем гостиничном номере. Но когда разбогатею достаточно, то обязательно приобрету магический блокнот для синхронизации данных. Слово оказалось для нее новым, она вопросительно взглянула на меня, и я пояснил его значение.

— У чужеземцев много непонятных нам слов… — заметила она, серебряной ложечкой среза уголок пирожного.

— Другой мир — другие слова — ответил я.

— Ты ахилот…

Глянув на свои пальцы с перепонками, я пожал плечами:

— Не поспоришь…

— Но я слышала что вы одновременно живете в двух мирах… здесь вы ахилот Бульквариус, а там в своем родном мире у тебя другое имя и… и вы человек, что живет на суше, дышит не жабрами, а легкими, не имеет перепонок и плавает далеко не так быстро, а жить под водой и вовсе не сможет… насколько правдивы эти слухи?

— Полностью — ответил я, даже не пытаясь скрыть удивления — Неожиданные вещи интересуют вас, госпожа Хва-Бэли…

— Трудно не заинтересоваться вами чужеземцами… с каждым годом вас все больше, вы оказывается исконным жителям серьезную конкуренцию, а дела ведете порой так грамотно и жестко, что даже веками торгующим семьям есть чему у вас поучиться… но главное, что поражает нас — вы бессмертны… ведь вы бессмертны, господин Бульквариус?

— Просто Бульк — попросил я — И обращаться лучше на «ты». Понимаю, что мне подобная честь оказана не будет, ну а я сам считаю, что чем проще форма обращения, тем легче подбирать правильные слова.

— Бульк… так ты бессмертен?

— К моему сожалению это не так — усмехнулся я — Ведь бессмертные — это те, кто вообще не может умереть. А меня убить довольно легко…

— Но ты не умрешь… не обратишься в прах. На месте твоей гибели останется облачко серебристого или алого тумана, а сам ты, почти нагой, появишься на особой плите где-нибудь неподалеку… разве не так?

— Все так. Но это не бессмертие, а что-то вроде… воскрешения, как бы богохульно это возможно не звучало. Надеюсь, светлые боги не осерчают на меня за такие рассуждения. Но это оно — воскрешение. Здесь в Вальдире мы можем умирать и воскресать бесконечно, но теряя при этом часть силы и умений — которые потом придется зарабатывать и изучать заново. Поэтому мы чужеземцы очень не любим погибать.

— А там? В твоем родном мире откуда ты родом… по известной нам легенде ваш мир погибает…

— Каждый мир погибает. Просто чаще всего конец света грозит наступить не так уж и скоро…

— Там ты тоже бессмертен?

— Уверен, что вы уже слышали, что там мы более чем смертны. Одна жизнь, одна смерть и никакого возврата с того света. И никакого серебристого тумана — на земле останется мое мертвое тело… которое придется кому-то уносить с тем чтобы потом похоронить по одному из наших многочисленных погребальных обрядов.