— Пошли домой, Мэл.

— Нет. — Она скинула его руку со своего плеча, и боль, вперемешку с шоком, отразились на лице Дэна. — Я не позволю тебе уничтожать тех, кто мне дорог.

— Поговорим дома, пошли.

— Нет! Сегодня я домой не вернусь, — в голосе Мелоди послышалась решимость.

Тишину разрезал звонкий удар ладони. Пощечина отозвалась эхом, Дэн звал ее, но Мелоди уже не слышала брата. Она взяла Криса за руку и увела его с пирса.

— Куда мы идем?

— К тебе домой, нужно обработать рану.

Крис видел ее злость, но не вмешивался, ведь не понимал на кого именно она сейчас злилась и о чем вообще думала. Крис бы тоже злился, если бы Хантер полезла в его личную жизнь. Но он и даже и не думал, что истинная причина злости была намного глубже.

Он шел чуть впереди, слышал каждый ее шаг, и готов был покляться: от Мелоди исходили молнии. Воздух между ними был напряженным, нарушать эту тишину первым Крис не решался.

— Почему? — Наконец выдохнула Мелоди, нагнав его.

— Что?

— Мне всегда было интересно, почему ты сначала дал надежду, а потом уничтожил ее вместе с сердцем?

— Возможно, я испугался.

— Чего именно?

— Отношений с тобой, апельсинка, — Крис пожал плечами, засунув руки в карманы и уставился вперед. — С тобой хорошо, это правда, но я никогда не думал, что все может зайти дальше. Ты стала для меня чем-то вроде маленьким спасением от той реальности, в которой я тогда жил.

Мелоди слушала, не перебивая, ведь это волновало ее все то время. Крис знал, что ей бы хотелось услышать другой ответ, но он ведь сам не понимал свои чувства.

— После того обещания, я постарался запретить себе любые чувства к тебе, оставив только дружбу.

— Но ты же вел себя не как друг.

— Верно. Я ничего не мог с собой поделать. Мне всегда хотелось прикоснуться к тебе, уловить запах апельсинов и вишни, от которых кружилась голова. Хотелось раствориться в твоих объятиях, но я понимал, что это неправильно. Поэтому и держался на расстояние, особенно после твоего возращения тем летом.

Она сделала глубокий вдох и, кажется, задержала дыхание. Почему самые важны слова всегда даются так трудно? Почему признания жгут язык? Сейчас, после поцелуя, ему хотелось кричать: долгие годы он давил в себе то, что рвалось наружу.

— Мне нужно было быть смелее, — продолжил он, остановившись посреди темной улице. — Но я не хотел нагружать тебя своими проблемами, понимаешь? Я всегда был влюблен в тебя, Мэл. Но в этой жизни мало что дается просто так, мне пришлось бороться не только за свои чувства, но и за семью, и даже за самого себя. Никто не знал, что я буквально тонул, все видели и слышали, что все хорошо. Если бы я рассказал обо всем — ты перестала бы улыбаться, а этого хотелось меньше всего. Видеть твои слезы для меня хуже любой пытки.