Чертоги. Хирд стал моей семьей, но и ее меня лишил меч Рагнара Бьернсона. И моя «Ведьма» — по крайней мере, отчасти. Передо мной на низкой лавке с кружкой в руке сидел тот, кто хотел перерезать людей Гудреда и забрать его корабль. Тот, кто отправил меня на морское дно. Тот, чьи люди — возможно — убили и Хроки, и Сакса, и Синдри. Но никакой злобы я больше не чувствовал. Лишившись драккара и хирда, Рерик перестал быть сэконунгом и стал просто одиноким усталым стариком, которому больше некуда идти. — Ты можешь отправиться с нами в Фолькьерк. Слова вырвались сами. Нет, конечно, я хотел заполучить на свою сторону Рерика — в опустевшем поселении покойного тэна Олафа любой боец на вес золота. А уж тем более такой опытный и могучий, как седой сэконунг. Но такого ведь не заманишь обещаниями славы или наградой. Если вообще возможно убедить старика сражаться за того, кто служит сыну его злейшего врага. Зря, зря я ляпнул — слишком рано и не то… — Зачем? — хмуро отозвался Рерик. Странно — мог бы ведь и сразу послать куда подальше или посмеяться. И ведь смотрел он даже не на меня. Не на Ингвара, с которым им приходилось ходить на одном драккаре. И даже не на Айну, которая… ну, допустим, просто стоила того, чтобы на нее смотреть. А на Сигмунда. Воришку-драугра, который все еще дышал только потому, что вовремя разболтал нам про тайник с золотом в древнем кургане. И чего в этом парне могло так заинтересовать матерого сэконунга?.. — Славный Олаф Кольбьернсон и его хирд не вернулись с чужих берегов, — вместо меня ответила Айна. — Там погиб и мой Сигурд. В Фолькьерке почти не осталось мужчин… — И прежде, чем ляжет снег, туда придет Орм Ульфриксон, — тут же добавил я. — Может, тебе и не за что было любить тэна Олафа, но разве женщины и дети заслуживают того, что с ними сделают воины из Эльгода? Болли Ульфриксон вызвал меня на хольмганг, и я убил его, и теперь его братья будут мстить. — Ты победил самого Болли Ульфриксона? — Рерик приподнял косматые брови. — Если бы я сам не видел твоей отваги — сказал бы, что ты врешь, склаф. Болли был могучим бойцом — не хотел бы я сойтись с ним один на один! — Боги были на моей стороне. — Я чуть склонил голову, изображая скромность. — Но эта победа может дорого обойтись Фолькьерку. Может, его жители тебе и чужие, но разве их кровь не такая же, как и та, что лилась на землю Эусвика, когда туда пришел Серый Медведь? Разве дети, потерявшие отцов, не плачут везде одинаково? — Я впился взглядом в стальные глаза Рерика. Ну же, двенадцать единичек