Глава 6
Похоже, он подумал о том же, что и я. Иллирийцы, жившие неподалеку от монастыря, наверняка и сами терпеть не могли епископа, но солдаты Империи ни за что бы не позволили северянам разграбить храм и перерезать монахов — если бы успели сюда вовремя. Нет, Сакс ничего не знал об имперском боевом корабле, кравшемся следом за драккаром. Мы с Хроки переглянулись, вздохнули и бросились оттаскивать обезумевшего от ярости тэна Олафа, который уже вовсю вколачивал едва трепыхавшегося Сакса в пол. Видимо, суммарный показатель Силы у нас оказался побольше — тэн ревел, вырывался и даже напоследок успел достать многострадальные ребра Сакса носком сапога, но в конечном счете нам удалось усадить его на скамью и вдвоем навалиться сверху. — Прошу тебя, мой тэн! — пропыхтел Хроки. — Парень не виноват! — Это солдаты Империи! — Я едва успел увернуться от увесистого кулака. — Они выследили наш корабль. Местные ничего не знали! То ли тэн внял нашим словам, то ли у него попросту закончились силы, но гигантское тело обмякло и беспомощно растеклось по храмовой скамье. А потом я увидел то, что удивило меня даже сильнее, чем если бы сам Тор-громовержец появился бы здесь, потрясая Мьёльниром. Тэн Олаф Кольбьернсон плакал. Крупные слезы катились по обветренным щекам и застревали в рыжей бороде. Могучие плечи бессильно поникли, будто вместе с драккаром тэн разом потерял само желание жить. — Мой корабль, — простонал он. — «Линорм», детище моего отца… — «Линорм» достался тэну от отца, — шепнул Хроки. — Кольбьерн Однорукий не мог сражаться, но был великим правителем и самым лучшим корабельным мастером, какого когда-либо видел Эллиге. — «Линорм»? — переспросил я. — Что это значит? — Морской змей, могучее чудовище. — Хроки чуть оттянул меня в сторону — подальше от безутешного тэна. — Самый древний и опасный из всех слуг Ньёрда. Похоже, суровый и беспощадный морской разбойник сильнее всего на свете был привязан к своему «Линорму». Тэн Олаф ругался, призывая на головы иллирийских солдат гнев всех богов разом, рыдал и вырывал из бороды целые клочки рыжих волос. Хотелось надеяться, что он придет в себя до того, как солдаты доберутся до стен монастыря. Я кое-как отлепил избитого и окровавленного Сакса от пола и пристроил на скамью. — Спасибо, Антор, — пробормотал он. — Дана милосердная, мои ребра… Лупит, как кузнечным молотом. Левая половина лица Сакса превратилась в один сплошной синяк, его одежда, казалось, собрала пыль и грязь со всего храма, а ворот рубашки насквозь пропитался кровью из сломанного