сможет ли он разрубить меня надвое одним ударом? Скорее всего, сможет — вот тебе и непредсказуемые последствия… Но Сигурд, похоже, даже не собирался злиться. — Дело твое, склаф. — Он пожал плечами. — Но кому нужен такой тощий трэлл? Покарай меня Один, если сопляк доживет до зимы! — Не поминай Всеотца без надобности, Сигурд, — прогудел чей-то зычный бас. Заросли затрещали, расступаясь, и к нам вышел главарь викингов — тот самый здоровяк в тяжелых доспехах, чей крик заставил меня вскочить с мокрого песка и броситься вперед. Выглядел он внушительно. Не такой высоченный, как Сигурд и Хроки, но куда шире обоих — и, пожалуй, постарше, лет сорок-сорок пять. Грубая кованая броня увеличивала и без того могучую фигуру чуть ли не вдвое, да и весила, судя по всему, немало — двигался меднобородый викинг неторопливо. Его оружие и доспехи покрывала кровь, но сам он, похоже, не пострадал. — Да, мой тэн. — Сигурд почтительно склонил голову. — Склаф честно одержал победу — ему и выбирать, как поступить с пленником. — Пусть живет… пока. — Я прицепил оружие обратно на пояс. — Потом решим, что с ним делать. Милосердие или кровь: задание выполнено. Вы сохранили жизнь пленнику. Теперь его судьба в ваших руках. Вы получаете 250 очков опыта. — Убирать дерьмо за детишками островитян? — Пленник презрительно ухмыльнулся. — Лучше уж топор. Я не стану твоим рабом, северянин. — Я склаф, — автоматически поправил я. — Варвар с севера, варвар с востока. — Пленник пожал плечами. — Все едино. Хуже вас только святоши Двуединого. — Святоши? — Я знаю, зачем вы здесь. Монастырь — вот ваша цель. Хотел бы я посмотреть, как вы выпустите кишки епископу и его шайке, — вздохнул пленник. — Если вас самих там не прикончат. Путь через ворота вряд ли будет простым. — Похоже, ты их любишь не больше нашего. — В голосе Сигурда прорезалось сочувствие. — Зачем сражался? — Почитаешь Старых богов — костер. Отказываешься подчиняться наместнику — виселица. — Пленник равнодушно улыбнулся. — Не слушаешь старосту — кнут. Топор северянина ничем не хуже. Я потер колючий подбородок. Одна мысль не давала мне покоя — вот только никак не получалось ухватить ее за хвост. — Ты сказал — путь через ворота не будет простым… — Я сложил руки на груди. — Значит, есть и другой? Пленник едва заметно встрепенулся. То ли хватило моей жалкой единицы Восприятия, то ли что-то подобное и вовсе не зависело от характеристик — но я почуял. Почуял, что он что-то знает. И решил ковать железо, пока горячо. — Если расскажешь, как пробраться в монастырь,