Утер продолжал стоять — прямой, тонкий, страшный и будто бы еще вытянувшийся вверх черный скелет. Внимание! Вы сопротивляетесь способности «Слово Двуединого». Я чувствовал свинцовую тяжесть, будто бы потолок храма опустился и лег на плечи, но все еще мог стоять, двигаться и держать оружие. Кроме меня на ногах остались только тэн Олаф и, как ни странно, Сакс. — Вперед! — прохрипел тэн, поднимая меч. — Сотню золотых тому, кто прикончит старика. Твердыня на горе: задание обновлено. Захватите монастырь. Дополнительно: убейте епископа Утера. «Голос вождя» снова добавил три единички Силы и нарастил зеленую шкалу, но на этот раз не вдохнул отваги — даже могучий тэн Олаф в поединке воли явно проигрывал безумному епископу. Он все еще шел вперед, но каждый шаг давался ему с все большим трудом. — Остановитесь, дьявольские отродья! — заверещал Утер. — Двуединый, взываю к тебе! Внимание! Вы сопротивляетесь способности «Гнев Двуединого». На этот раз шарахнуло так, что в глазах потемнело. Сакс схватился за голову и с тихим стоном повалился на пол. Тэн Олаф сделал еще два шага, но потом тоже не выдержал и рухнул на колени. Почему я еще стою? Жалкий недоколдун-недобоец второго уровня в дырявых сапогах, убогой броне и с подобранной не по силенкам секирой. Неужели сработали те самые восемьдесят пять процентов ментальной сопротивляемости? После «Гнева Двуединого» зеленая шкала выносливости просела в ноль, но шкала духа — самая длинная — все еще была заполнена до конца и приветливо подсвечивала синим. Сакс был прав — за этими серыми стенами следовало остерегаться не только стрел и мечей. Страшному оружию епископа Утера я и только я мог противопоставить свое. Двенадцать единиц Воли, дарованные выходцу из могилы. Я поудобнее перехватил «Воющую ведьму» и двинулся вперед. Медленно — с подчистую высушенной шкалой выносливости особо не разбежишься — но верно. Шаг за шагом я приближался к кафедре. Странно, но отсюда епископ уже не казался огромным и страшным — просто высокий худой старик. Древний и немощный — каким он и был на самом деле. Когда я подошел вплотную, епископ долбанул по мне еще одним чахлым дебафом — видимо, на большее его шкалы духа уже не хватило. Я даже не поморщился — такую мелочь моя ментальная защита отработала без усилий. Я замахнулся секирой. Утер жалобно вскрикнул, скрючился и закрыл голову руками. На мгновение мне даже стало жаль его — но я тут же вспомнил, что епископ сделал со скандами. Тэн Олаф упал на колени на глазах у своих бойцов — этого он Утеру не простит.