— Не волнуйся, — быстро добавил он, когда в гостиной повисла неловкая пауза. — Я решу проблему. Дай мне еще немного времени.

— Я не волнуюсь, — флегматично отозвался я, перелистнув страницу справочника по этикету. — Иди отдохни. Времени на решение этого вопроса у нас достаточно.

Нардис молча кивнул и вышел, шурша по дороге одеждой. И в последующие несколько дней дома он вообще не появлялся, весточек никаких не присылал, однако в конце недели все же явился. Живой, здоровый, измотанный донельзя, но при этом жутко довольный.

— Уф, — выдохнул он, прошлепав в гостиную прямо в грязных сапогах и плюхнувшись на диван. — Вот всем хороша столица, кроме погоды! Летом здесь жарко, осенью мокро, зимой скользко… Когда покончу со службой и состарюсь, точно на юга подамся. Куплю себе большой виноградник, вечерами буду попивать хорошее вино, круглый год ходить по улице в одной тунике и флиртовать с красотками, одетыми только в легкие сарафаны.

Я оторвался от очередной книги и посмотрел на него с легким недоумением.

Какая зима? О чем он вообще говорит?

А потом заметил, что Нардис довольно тепло одет, да еще и закутан в длинный плащ, на опушке которого еще не успели истаять последние снежинки, и с некоторым недоумением покопался в памяти.

В последнее время, как помощник верно заметил, на улице я почти не появляюсь. Порталом ушел, порталом пришел… мотаюсь по всему миру, не обращая внимания на погоду. Когда в снега меня занесет, когда в жаркую пустыню… но ни жары, ни холода я до сих пор не чувствую. Днем окна в нашем доме плотно завешены. Наружу я в это время нос не сую. Все больше в подвале сижу да с книгами занимаюсь. Ночью неизменно ухожу с Мором по делам. А в Дамане, оказывается, за это время вон какие перемены случились: уже осень к концу подходит, хотя приехали мы сюда ранней весной.

— Что ты узнал? — отвлек меня от размышлений Мор, бесшумно материализовавшись посреди гостиной.

Угу. На улице опять стемнело, а значит, он вошел в силу.

Нардис стянул с себя мокрый плащ.

— Сведений на самом деле немного. Старый баран Урим оказался крепким орешком, которому было не интересно ни золото, ни серебро, ни иные блага. Он, видите ли, из идейных. Мол, не положено никого пускать к закрытым архивам, значит, никто и не пройдет без специального разрешения. В городской ратуше мне его, естественно, не дали. Так что пришлось обратиться к Нуму… ну ты его помнишь. Хмурый такой неразговорчивый мужик. Правая рука Лемана.

— Это тот, который в мой первый визит привел тебя из подвала?

— Да. В основном Леман ведет дела через него. И, на наше счастье, у Нума оказались длинные руки и достаточно хорошие связи, так что в итоге старик Урим все-таки пустил меня куда нужно.