— Вперед! — скомандовал Феодор и повел войско на врага, уходя все дальше и дальше от ворот крепости. У него ведь больше людей! Больше настолько, что он сможет окружить вражеское войско и перебить их всех, прижав к реке. Сбитое в квадрат войско варваров попятилось назад. Оно стало отступать с боем, не теряя порядка, все дальше и дальше. И только когда августал Египта всем телом ощутил, как дрожит позади него земля, он понял, что проиграл. Отряды египтян, потрясавших копьями, строились позади его войска, но не это было самым скверным. Тысяча конных лучников отрезала ромеев от их собственной крепости, закрутив привычную степную карусель, из которой полетели жадные до крови болгарские стрелы.

Смерть… Смерть… Смерть… Изматывающий обстрел шел уже час, и воины императора падали десятками, убитые и раненые. И, когда они пошли назад, в отчаянной попытке прорваться назад в крепость, по ним ударила тяжелая конница, которую вел молодой парень с уродливым черепом. Он надел шлем прямо перед атакой, а та сотня воинов, что шла за его спиной, расплескала центр ромейского войска, разорвав его пополам, словно гнилую веревку. Длинные копья разили издалека, и пехоту императора прижимали к каре, ощетинившемуся пиками. Пехота сильна только в строю. А когда нет строя, то нет и войска. Конники неторопливо отошли, собираясь для новой атаки, а в прорыв уже лезли полуголые египтяне, до дрожи пугавшие солдат своей ненавистью. Болгарские стрелы и короткие удары тяжелой кавалерии развалили непривычное к такой битве войско на отдельные отряды. Всем уже всё было ясно…

Воины из войска августала Феодора начали вставать на колени, поднимая руки вверх. Они не хотели умирать. Они хотели есть и регулярно получать жалование. И им было плевать, кто его заплатит. Особенно египтянам и нубийцам. Только готская конница, укрытая железом, пошла на прорыв. Они дойдут до Гелиополиса, но это будет позже. А пока что армия императора развалилась на куски, и это стало ее концом.

— Что же, комит Артемий, — Святослав серьезно посмотрел на вновь попавшего в плен ромея, — ты уже понял, зачем я отпустил тебя?

— Да что уж тут непонятного, — стыдливо опустил голову тот. — Половина воинов только и думала, как бы сдаться половчее. Египтяне — схизматики все как один. Они нас, ромеев, ненавидят люто.

— Служить пойдешь ко мне? — спросил его Святослав.

— Пойду, — прямо посмотрел на него комит. — И многие пойдут теперь. Особенно если я с ними поговорю. Меня многие знают.

— Так иди и говори, — повел рукой Святослав. — Греки, фракийцы и горцы твои. Кто из них мне присягу принесет, будут под твоей командой служить.