— А остальных убьешь? — глянул на него исподлобья комит.

— Канал расчищать будут, — покачал головой Святослав. — К следующей осени первые корабли должны в Красное море пойти. Люди нужны, много людей.

— Корабли! В море! — Артемия словно пыльным мешком по голове ударило. Он и не знал, что это за канал такой. Но сердце его не обманывало. Оно верило этому крепкому парню с усталым взглядом взрослого человека.

— Ну, чего расселись, бездельники? — орал Артемий, проходя через толпу понурых пленников, сидевших прямо на земле. На него смотрели недоуменно, не понимая, как это офицер императора, не из последних, судя по красному плюмажу и богатому поясу, ходит здесь с оружием и без охраны.

— Кто хочет жить? Кто хочет свое жалование получить? Кто соскучился по шлюхам и вину? — орал Артемий. — Власть поменялась, парни! Бог отвернулся от римского императора! Не иначе, за то, что он десять раз подряд обрюхатил собственную племянницу!

— Чего делать-то надо, господин комит? — с надеждой уставились на него воины. — Нам в рабство ой как неохота идти. Говорят, кандалы нас ждут. Будем какой-то канал чистить, пока не сгинем все до единого в этих проклятых песках.

— Кто хочет сдохнуть с лопатой в руках? — орал Артемий. — Отходи влево. А кто хочет снова стать воином? Отходи вправо! Кто будет служить новому государю, уже до заката получит котел каши и жалование! Я Артемий, комит Пелузия! Вы меня знаете! Я с вами в Палестине в одном строю стоял и стрелам не кланялся! Я не дворцовая шлюха, которую прислали поиграть в солдатиков! Я воюю с тех пор, как мамкину сиську бросил! На мне ран столько, что места живого нет! Верьте мне, люди! Мои парни уже в этом войске! Думай быстрее, верблюжья отрыжка! В моем полку уже места заканчиваются!

По толпе пленных пошел неровный гул, и комит Артемий с удовлетворением смотрел, как поднимаются воины и все как один подходят к нему, глядя с жадной надеждой. И на всех без исключения лицах Артемий прочитал одни и те же несложные мысли. Эти люди хотели быть воинами и не хотели работать. Они любили власть, которая давалась оружием. Не для того они уходили из дома в пятнадцать лет, чтобы снова пахать как мулы. Лучше уж получить копьем в брюхо, чем такая жизнь! А император? Да плевать на него! Вот скажите, зачем он за себя родную племянницу взял! Разве поступают так добрые христиане? За его грехи теперь простые люди страдают! Они согласные новому государю служить! Где тут кормят и жалование дают?

— Бодрый парень, княжич! — Войцех, командир тагмы, приставленный князем к сыну, ткнул рукой в сторону ромея, горланившего в толпе пленных. — Так, глядишь, мы из них целый легион сколотим.