— Баллисты на башнях когда установят? — спросил Святослав, объезжая по кругу не слишком уж большой городок.

— Площадки пока выкладывают, — пояснил Войцех. — Через пару недель начнем монтаж. Мастера из Тергестума позавчера приплыли. Они баллисты в разобранном виде привезли и запас жил к ним. Местных подрядили, они камни таскают и подгоняют под вес. Двух фунтов вполне достаточно.

— Предупреди горожан, Войцех, что им уйти из Пелузия придется, — сказал Святослав. — Чтобы к осаде ни души из мирных тут не было. Я приказ дам, их в Танисе и Аварисе разместят.

— Надолго они уйдут?

— Навсегда! Этот город будет простой пограничной крепостью.

— Вой поднимется, государь, — неохотно ответил Войцех. — Не захотят люди свои дома бросать.

— Кормить никого не станем, — отрезал княжич. — Мы еще не знаем, сколько народу арабы с собой приведут. Если тысячи четыре — это еще полбеды. А если они приведут десять? Кровью ведь умоемся! Если арабы пройдут дальше Пелузия, Войцех, то через год мы их у стен Александрии встречать будем.

— А что с городком Ринокурра (1) делать, княже? — спросил Войцех. — Я только что оттуда приехал.

— Твое мнение? — спросил Святослав, зная про крошечную, совершенно бесполезную крепость, которая была ближе к Газе, чем к Пезузию. И, тем не менее, это считалось территорией Египта.

— Стены срыть, дома сжечь, людей выселить, — резко ответил командир тагмы.

— Отличная мысль, — одобрительно кивнул Святослав. — Приступайте.

* * *

В то же самое время. Медина.

Улицы Медины были пусты. Закатная молитва прошла, и добрые мусульмане сидели по своим домам, готовясь отойти ко сну. Медина теперь тиха и скучна, и лишь многочисленные караваны купцов, снующих от Дамаска до Йемена, оживляли ее дороги. Армия мусульман пробила коридор на север. Туда, куда раньше арабы, обираемые императорскими мытарями, почти не ходили. Совсем недавно пал Ктесифон, столица Персии, в которой проживало четыреста тысяч человек, и Аравию захлестнул поток золота и серебра. Девятьсот миллионов дирхемов было взято там, и эта неслыханная добыча обогатила воинов и знать.

Солнце еще не повернуло на лето, и Надир наслаждался непривычной прохладой, которой на своей Сокотре почти и не видел. Тот парень, Коста, с которым они ходили в Индию, привез сообщение от брата Само. И теперь Надир тщательно подбирал слова, чтобы сказать не больше и не меньше, чем нужно. Ведь Халиф Умар только притворяется простым парнем. Он был умен и проницателен, хоть и чрезмерно суров.

— Входи, Надир! — халиф задул один огарок свечи и зажег другой, приведя эмира Сокотры в такое недоумение, что он сбился с заготовленной речи.