По моим рукам побежали мурашки. Да, я был лишь бесплотной тенью в этом воспоминании и точно знал, мне ничего не грозит. Но в этот момент я содрогнулся всем телом и инстинктивно отпрянул.

Чудовище, секунду назад бывшее девушкой, с неестественным рёвом бросилось на монаха, читавшего молитву. Не успел он вскрикнуть, как монстр одним ударом раскроил ему череп. Брызнули темные капли, веером окатив прикованных пленниц, тело рухнуло на пол.

А монстр, стряхнув звякнувшие оковы, ринулся к лежавшей рядом девчонке. Опьяненная зельем, она даже не поняла, что произошло. Тварь, на глазах обрастающая уродливыми кристаллическими наростами, вонзила в неё обе лапы…

Лили рванулась из пут, не сводя глаз с чудовища. И, клянусь Всеотцом, я чувствовал охвативший её ужас. Тварь же, раскрошив в щепки хрупкие нары, повернулась к нам, словно почуяла добычу.

На миг я забыл, что был бесплотным духом. Поддавшись инстинкту, я рванулся наперерез чудовищу и попытался закрыть собой Лиливайсс.

Но чудовище не сводило пылающих глаз с девушки позади меня. Мощнейшая аура Лили притягивала её, как запах мяса влечёт голодного хищника.

Силуэт твари вспыхнул багровым сиянием альвы, языки пламени побежали по серой коже, лопавшейся на глазах. Она сделала шаг, другой — и, споткнувшись, с воем боли рухнула на колени.

— Перегрузка альвы… — не отрывая взгляда, прошептал я.

Стремительно меняющееся тело не выдержало бьющей через край энергии. Альва-зомби на глазах превращался в живой факел, рассыпаясь яркими углями и снопами искр.

Тварь сгорела за минуту, оставив лишь горстку светящегося пепла и удушливый запах гари с привкусом озона. Я пошатнулся и, едва держась, попятился от кучки золы, слепо глядя по сторонам.

Еще остававшиеся в сознании девушки вопили от ужаса, монахи осеняли себя священными знаками и мелко тряслись. Один из них, не выдержав, бросился к наглухо запертой двери и заколотил в неё.

— Откройте! Во имя всего, выпустите!.. Они нас убьют, всех, эти чудовища!..

— Назад! — рявкнул монах, стоявший над Лили. Его голос эхом раскатился по подземелью. Плачущие девушки притихли, а перепуганный монах обернулся к нему.

— Продолжаем ритуал! — выждав пару секунд, заявил он. — Работу нужно завершить. Любой ценой.

Переглянувшись, монахи продолжили начатое. Снова заскрипели перья под монотонный шепот десятков людей в балахонах.

Я бросил взгляд на Лиливайсс: бледная, как смерть, она смотрела в потолок и шептала что-то. Пришлось почти прижаться ухом к ее губам, чтобы различить слова.

— … прошу, дай мне выжить… не ради себя… ради Фреи… у неё больше никого нет, так что прошу… ради неё, и ради других, кто остался один… кто лишился всего… дай мне выжить. Я должна выжить… чтобы это всё прекратилось.