Здесь всё выглядело совсем иначе.

Если верхние этажи представляли собой голый бетонный каркас, полностью захваченный птицами, то здесь строительство когда-то успело продвинуться значительно дальше. Большая часть внутренних стен уже была возведена, дверные проёмы приобрели привычные очертания, а в оконных рамах даже сохранились стёкла. Некоторые из них были разбиты, но большинство всё ещё стояло на своих местах, защищая помещения от ветра.

Сергей не стал останавливаться в первом попавшемся помещении. Он медленно прошёлся по этажу, заглядывая в каждую комнату и стараясь не производить лишнего шума. За каждой дверью ожидалось увидеть очередное гнездо или хотя бы следы присутствия птиц, однако раз за разом взгляд натыкался лишь на пустые помещения. На полу толстым слоем лежала строительная пыль, нетронутая ничьими следами. В углах громоздились давно забытые мешки с застывшим цементом, местами валялись пластиковые вёдра, обрезки профилей и куски гипсокартона. Сквозь целые окна внутрь проникал утренний свет, освещая заброшенные комнаты, в которых всё выглядело так, будто строители просто однажды ушли на обед и больше никогда не вернулись. Ни перьев, ни птичьего помёта, ни клочков разорванной добычи, ни свежих царапин от когтей на стенах. Этот этаж словно до сих пор принадлежал людям, и именно поэтому впервые за долгое время Сергей позволил себе поверить, что здесь можно хотя бы ненадолго перевести дух.

Только теперь он позволил себе наконец сесть. Прислонившись спиной к холодной бетонной стене, Сергей впервые позволил себе спокойно выдохуть. Адреналин постепенно отпускал, а вместе с ним начали возвращаться ощущения, которые всё это время мозг старательно игнорировал.

Болело практически всё тело.

Он осторожно закатал рукав куртки. Предплечье пересекали несколько длинных царапин. Когти птицы лишь вскользь задели руку, но даже этого хватило, чтобы оставить глубокие кровавые полосы. Такие же следы обнаружились и на груди, где ткань куртки оказалась разорвана в нескольких местах. Правая нога выглядела хуже всего. Именно за неё птица тащила его, и теперь вокруг проколов уже проступили большие тёмные синяки, а сами раны продолжали понемногу кровоточить.

К счастью, ничего из этого не выглядело смертельным. Больно и очень неприятно. Но жить можно. Сергей снял рюкзак и облегчённо выдохнул. Несмотря на огромную прореху, основное отделение каким-то чудом уцелело. Аптечка всё ещё лежала на месте. Он быстро достал пузырёк перекиси водорода, бинты и несколько стерильных салфеток.

Первая струя перекиси заставила его болезненно поморщиться. Белая пена мгновенно покрыла глубокие царапины на руке. Затем настала очередь груди, после — ноги. Закончив обработку, Сергей аккуратно наложил бинты, стараясь не перетягивать их слишком сильно. Уже через несколько минут движения перестали причинять такую резкую боль.