— Я слышал, там все еще стоит флотилия Деница?

— Правильно слышали.

— И подлодки его на приколе?

— И подлодки.

— И они собирались куда-то отплыть?

— И они собирались отплыть.

Врать было бессмысленно. Этот чертов повстанец знал все детали. Разведка, бес их возьми! Недаром во всю мощь тарахтят телетайпы. Информация, вероятно, поступает со всех концов Европы — если не со всего мира.

— Куда собирались отплыть подлодки Дёница?

— Это мне неизвестно, простите. Я не агент абвера адмирала Канариса. Я простой инженер-архитектор. Занимался коммуникациями Суэцкого канала.

— Да-да, господин архитектор. И где же ваши чертежи, схемы, наброски?

— В голове, — твердо ответил Скорцени. Брехать, так брехать. Назад пути нет. — Я везу все сведения у себя в голове. Мой патрон Шпеер ждет необходимую информацию.

Начальник долго изучал незнакомца, пристально всматриваясь в шрам на лице. Одно из двух, подумал обер-диверсант: или уже доложили его мнимую легенду, или… А что или? Если он узнает любимчика самого Гитлера — тогда всё! Амба. Каюк. Расстрельная стенка.

— Вы меня отпускаете?

— Нам нужны архитекторы, — повторил тот. — А что если мы свяжемся с вашим ведомством и оставим вас у себя?

— Рейхсканцелярия не пойдет на контакт с германским подпольем. Вы сами это знаете лучше меня. Я не был в Берлине почти месяц. За это время, как я погляжу, — обвел он руками белые флаги, — в Германии все изменилось.

— И меняется каждый день. Каждый час, — кивнул тот.

Немного подумал.

— Формально выражаясь, мы не в конфликте со Шпеером. Он хоть и нацист в партии Гитлера, но не несет нам угрозы. Главным образом наши силы противостоят эсэсовцам и прочим фанатикам режима нацистов. Поэтому и подготавливаем изнутри города к сдаче союзникам. Знаете, сколько уже городов под нашим контролем? Восточная часть Мюнхена. Лейпциг. Дрезден. Скоро будет Берлин.

— Вы меня отпускаете? — вторично спросил твердо Скорцени.

— Вам не интересно, как поведет себя наша нация при сдаче союзникам?

— Я не дипломат, не политик. Не нацист, черт побери! Меня ждет Шпеер в столице, а вы мне тут перечисляете города, готовые капитулировать.

Начальник с сожалением передал документы в руки охранникам.

— Проводите их на запасной аэродром. Пусть улетают. Со Шпеером у нас нет конфликтов.

Потом, уже прощаясь, хитро подмигнул диверсанту:

— А шрам мне ваш отчего-то знаком. Передавайте своему патрону привет. Когда Берлин будет наш, возможно, мы пересечемся с ним интересами. Чистой нации понадобятся его навыки и услуги по восстановлению архитектуры.

И отпустил.

Спустя минуту им отдали документы. Оба — и Отто Скорцени и пилот самолета, были свободны. В сопровождении той же охраны их должны доставить на взлетную полосу, откуда они полетят в Берлин. Плен был окончен. Все обошлось благополучно, без привлечения отряда спецназа, о котором шел разговор на встрече Канариса, Дёница, Бормана, Гиммлера и фельдмаршала фон Клейста. Силу применять не пришлось. Оберштурмбаннфюрер приписал этот нелепый плен к обычному недоразумению, когда повстанцы просто не знали, кто именно попал в их подпольные руки.