Когда Скорцени проходил мимо приемников с рациями, вдруг на миг придержал шаг. Прислушался в гуле голосов и стрекота телетайпных лент.
СТОП!
Пилот чуть не врезался в спину.
Скорцени замер на месте. Охрана эту заминку пока не заметила, отдавая распоряжение подогнать к ступеням вокзала машину.
СТОП!
Этот голос…
По-русски.
Оператор крутил верньер настройки в огромном ящике «Телефункен». Ловились волны эфира и на других приемниках. Их были десятки, разных конструкций, разных размеров. Рядами в креслах сидели операторы. Некоторые были в наушниках — что-то писали, что-то кодировали. Между столами сновал дежурный, выхватывая из рук донесения по кодовым волнам эфира. Какофония передающихся сообщений перебивала друг друга. Вещали по-французски, по-английски, по-немецки и…
СТОП еще раз! Стоп, твою мать! — Вот! И по-русски.
Скорцени отчаянно прислушался сквозь царящий гомон, стук машинок, помехи.
Обращение по-русски адресовалось кому-то в Берлине. Полный текст его гласил так:
Передаем сообщение Александру с Борисом. Внимание! Передаем сообщение Александру с Борисом. Позывной «Красная Заря». Повторяем, код позывного «Красная Заря»…
Вшу-уух… — мешали магнитные бури где-то в эфире.
Если нас слышно, мы каждый день выходим на этой волне в шестнадцать часов и в двадцать два часа по берлинскому времени. Повторяем, сообщение для Александра с Борисом…
Вшу-уухх…
Если нас слышно, мы каждый день выходим на этой волне в шестнадцать часов и в двадцать два часа по берлинскому времени. Повторяем, сообщение для Александра с Борисом…
Скорцени метнулся к столу оператора. Замер.
Повторяю. Александр с Борисом, код «Красная Заря». Говорит ваш куратор проекта. Если вы меня слышите, оставьте о себе сообщение в мусорном баке на улице Югендштрассе, дом восемь. Ежедневно он просматривается нашими людьми. Самим не стоит ходить. Напишите…
Те обрывки фраз, что доносились по-русски из «Телефункена», заставили буквально взорвать его мозг. Он помнил, как там, в Антарктиде, во время припадка их фюрера, они с бароном фон Риттеном читали кодовый шифр, присланный по секретной связи от Гиммлера. В шифровке указывалось, что двое русских — один из которых тайный конструктор Советов — сбежали из госпиталя, когда был налет «Красного роя». Сбежали от фон Клейста — куда-то в трущобы Берлина. Также он помнил, как сам предлагал на совещании Бормана, отправить через линию фронта команду его диверсантов, выкрасть этого секретного конструктора. Потом оказалось, что двое русских — в том числе и конструктор — попали в ловушку. Сам Отто уже в это время отбывал в Антарктиду. Два русских оказались у Бормана. Тот передал его фон Клейсту. И, выходит, потом они скрылись. Их ищут с тех пор. И теперь вот, Скорцени вдруг осознал, услышав обращение по «Телефункену» — оно предназначалось им! Беглецам! Тем двоим русским, что скрывались в Берлине!