— Тут! — показал Герхард лучом фонаря на висящий полог ткани.

Где-то вдали громыхала подземка. Я задрал голову, пытаясь различить потолок. Балки свода терялись во мраке. Вверху пробивалась тонкая полоса света — вероятно, из люка. Откинув полог, проводник пригласил жестом внутрь.

— После вас, — с учтивой язвительностью поклонился Герхарду Борька. И скосил взгляд на нож. Мол, если что, прирэж-жу собаку.

Вошли. В глаза ударил яркий свет.

— Генератион, — подсказал немец, отступая на шаг, пропуская вперед.

— Чего-о? — навострил уши мой младший боец, рыская взглядом в поисках возможной опасности.

— Генератор работает, — перевел я ломанный русский язык немца.

— Вот помяни мое слово, лишенец. Не доверяю я этой харе подпольной. Крыс видел на рельсах?

Нас отвлекли. К немцу подскочила миловидная девушка. Лет двадцати с хвостиком. Худая, с короткой стрижкой, большими глазами — ясно, еврейка. Хотела пожать с дружбой руку, но заметив двух незнакомцев, отпрянула.

— Не пугаться, фройляйн Кэт, — пресек испуг Герхард. Показал на нас. — Дас ист друзья.

— Русские? — выдохнула в изумлении девушка. Прижала исхудавшие руки к груди. На красивых глазах выступили слезы. — О, господи! Наши! Родные! Мальчики русские!

— Но-но! Попрошу, насчет мальчиков! — выпятил вперед подбородок бравый боец. — Кому мальчики, а кому и…

— Тише ты! — осадил я его, зашипев в ухо. — Не видишь? Наша она, бедняжка. Вероятно, из лагеря.

— Мальчики! Ох… — покачнулась она. — Как же давно я не видела русских… — и едва не осела на пол, вовремя подхваченная немцем.

Я быстрым взглядом обвел помещение. Два дивана у стен. Просторная комната. За ней еще несколько, переходящие, видимо, друг в друга. Такой себе лабиринт из подземных подсобок. В дальнем углу огромный ламповый приемник «Telefunken». Такие громоздкие ящики выпускались в Германии во время войны — это я помнил: сам инженер. Далее…

Обзор прервал Борька, с опаской выставив нож впереди. Девушка ахнула. К нам резко навстречу вышел из комнаты бородатый мужик. Взгляд подозрительный. Сжал кулаки. За спиной маячил совсем еще юный парень, младше Борьки лет на восемь. Затравленным взглядом, с испугом, взирал на нас из-за плеча старшего. Видно было — боялся.

— Кто такие? — в кулаке бородатого сверкнул вороненой сталью браунинг. — Ни с места! Кого привел, Герхард?

— Не есть бояться, Олег. Ваш русиш земляк. Тоже пленник. Два пленник.

— Откуда узнал?

— Подсмотреть. Они скрываться. Бежать от полиций.

— А ты кто такой? — загородил меня Борька. — Если русский, так у нас так не встречают. Где хлеб-соль? Где водка?