Манёвр удался! Мы не видели, но почувствовали, что поймали его тросом, резким рывком сбили с ног, и, реагируя на движение, я тут же прыгнул в том направлении, где он должен был быть.

Всё это было очень близко, ведь длина тросика не такая уж большая, в районе трёх метров. Так что я не промахнулся и приземлился прямиком на надоедливого незнакомца. Он крякнул под моим весом, но надо отдать ему должное, даже не закричал.

Поняв положение его тела, я врезал ребром ладони ему по горлу, перевернул на живот и заломив руки за спину, несколько раз обернул их там нашим тросиком в районе кистей, таким образом, связав.

— Вот и всё, приятель! — сказал я, устраиваясь на придавленном теле более надёжно, чтобы он не смог выбраться, — теперь давай поговорим.

И в это мгновенье раздался звонкий шлепок и вскрик Маши.

— Ты его не поймал, что ли? — возмущённо сказала она.

— Поймал! — сказал я, — и держу! Только вот, похоже, что он здесь не один!

— Проклятье! — гневно сказала Маша, — а ведь всё так хорошо шло!

— И сейчас неплохо, — сказал я, — один-то у нас!

Лицо Маши проступило из тумана совсем рядом со мной.

— Дай-ка я ему врежу! — сказала она, стиснув зубы, — не люблю, когда меня по лицу бьют!

— А кто любит? — резонно заметил я, — врежь, конечно!

Раздалась целая серия звонких ударов, Маша платила обидчику его же монетой.

— Жри, сволочь! — наконец сказала она и перестала лупить пленника.

— Моя очередь! — сказал я.

И среагировав на эту фразу, парень вдруг завозился и замычал.

— Как тебя зовут? — спросил я, предчувствуя неладное.

Но ответом мне снова было мычание.

— Открой рот! — раздался голос Маши.

— Что там? — спросил я, поскольку повисла пауза.

— У него языка нет! — разочарованно сказала Маша.

Я взялся руками за кисть, прижал растопыренные пальцы и сказал:

— Покажи столько пальцев, сколько вас здесь в тумане прячется!

Некоторое время парень ничего не делал, но потом не очень уверенно растопырил два пальца.

— Двое? — усмехнулся я, — а не врёшь ли ты мне, дружок? Про двоих мы и без тебя знаем! Надо бы сломать тебе пару пальцев, может быть, это повлияет на твою честность?

Парень замычал и стал судорожно прижимать и снова оттопыривать два пальца, делая это раз за разом, как бы убеждая меня, что он говорит правду.

— Допустим, — сказал я и задумался.

Вот как можно допрашивать немого? Я задал единственный вопрос, на который можно было дать ответ без слов. Дальше моя фантазия не работала. Что ещё можно было объяснить нам, показывая разное количество пальцев?

— Можешь убедить своего друга не нападать на нас? — сказал я.