— Давай немного отдохнём, — внезапно успокоившись, сказала Маша, и села возле стены, — слишком много всего, слишком много. Я к такому не привыкла. Это всё слишком для меня.

— Ничего, — сказал я, усаживаясь рядом, — рано или поздно всё заканчивается. Хорошо ли, плохо, но это не будет продолжаться вечно.

Мы некоторое время сидели молча, слушая влажные шлепки. Они теперь стали очень массовыми, видимо, основная масса пауков уже достигла лезвий, и теперь каждый пролёт этого острого ножа сильно прореживал их ряды. Однако они постепенно продвигались, и уже отдельные особи были где-то на середине этого препятствия.

Мы не особо сейчас о них переживали, потому что последние быстрые лезвия им будет пройти непросто, и они точно не смогут сделать этого массово… если, конечно, режиссёр не остановит эти летающие ножи. Тогда нам придётся уносить ноги. Но сейчас время перевести дух пока что было.

— Как ты думаешь, мы выберемся? — спросила Маша.

— Скажу тебе по секрету, — я наклонился к самому её уху, — думаю, что да. Потому что мы с тобой слишком ценные маги. Нас лучше завербовать, чем убивать. И слабо летающее лезвие это подтверждает. Да, погибнуть мы, естественно, можем. Но это если будем глупить. Мы же постараемся этого не делать. В общем, руки опускать ни в коем случае не следует. Рано или поздно, нам представится шанс навязать им свои правила. Так что, не вешай нос.

Мы ещё помолчали. Да, я пытался Машу подбодрить, потому что она начала сникать, и это началось не только что. Видимо, такая плотность событий и постоянное напряжение были для неё слишком тяжёлым испытанием. Но правда была в том, что сам я уверенности в благоприятном исходе не чувствовал. Всё, вполне, может закончиться плохо. Но из нас двоих сейчас именно мне выпала роль оптимиста, потому что такая удобная позиция пессимиста уже была занята Машей.

— Слушай! — сказала Маша, — мне всё не даёт покоя та история про девочку, которая сидит одна в квартире.

— Что-то знакомое? — спросил я.

— Да! Не точно так, но что-то похожее я переживала. И теперь никак не могу выкинуть её из головы. Если мы отсюда выберемся…

— Не если, а когда! Когда мы отсюда выберемся! — перебил я её.

— Хорошо, — грустно улыбнулась Маша, — когда мы отсюда выберемся, я хочу пойти с тобой, чтобы помочь этой девочке. Можно?

— Конечно, можно! — улыбнулся я, — почему нет? Пойдём.

— Да, я и помочь ей хочу, и из этого района хочется убраться подальше, раз уж тут всё так криво сложилось… да и всё равно мне заняться будет нечем… если мы, конечно, выживем, — вздохнула Маша.