— Мама все решит, — чавкнула я анчоусом, положила на живот руку, уже осмысленно и совершенно точно осознав, что я теперь отвечаю не только за себя и Маруську. — Нам и так хорошо. Правда же, малыш?
Глава 40
Горячев В. Г
Это не женщина, это… Неуловимый Фунтик, блин. И чего я к ней так прилип? Ну ведь море же баб вокруг? За что, господи? Это наверное потому, что я вел не праведную жизнь, на месте детского сада построил один из своих заводов. Точно поэтому. К гадалке не ходи. За грехи мои ты послал мне Пупсятину с топором. Жаль только, что она в первую же нашу встречу не отрубила мою тупую головушку этим своим орудием.
— Как это она исчезла? — прорычал я, ослепнув от ярости. — Она что, джининя, или может быть ее попутным ветром унесло?
— Босс…
— Босс? Босс? Откуда вообще у вас в голова взялась идея звать меня этим тупым прозвищем? Какие к херам боссы? Вы где живете, мать вашу? В фильме про мафию?
— И как нам вас звать в таком случае? — совершенно спокойно поинтересовалась моя помощница. Я замер, как годзилла, уперся в нее налитыми кровью глазами. А она даже не поежилась. Наглая выдра. Ну я ей… — Вообще не понимаю, чего вы так разошлись? Ну сбежала дамочка. Так значит все ней в порядке. Доктор сказал, что состояний угрожающих жизни госпожи Райковой нет. И вообще, она перед нами не обязана была отчитываться. Миша, кстати, прочесал всю округу.
— Доктор. Точно. Где эскулап?
— В кабинете, — фыркнула Бинка, — только он вам слова не скажет. Я уже пыталась его выпотрошить. Вы ведь знаете, как я это умею.
О, да. Я знаю. Даже я опасаюсь милашки Альбины, когда она превращается в адского палача способного сожрать мозг чайной ложечкой у любого бедолаги, не желающего давать ей нужную инфу.
— Ну и? — приподнял я бровь. Ожидая отчета.
— Каменюка, — недовольно поморщилась Бинка. — Бывают же такие упертые бараны? Хотя… Боже. Чему я удивляюсь то? Мне «повезло» работать под началом одного…
— Еще слово и я откушу тебе голову, — прорычал я и пошел в сторону кабинета врача. Туда, куда рукой махнула моя помощница в самом начале разговора. Пошел с видом неумолимого Терминатора, несущего с собой судную ночь для всего человечества, в лице дурака лепилы, мать его.
Заколотился в хлипкую дверь, совсем не представляя, на кой черт мне вообще нужна эта информация, из-за которой я бешусь и изнемогаю. Чужая баба, чужая жена. Ну не мог же я влюбиться в эту бешеную, но такую сладкую, ягодку? Ядовитую ягодку, волчью. Это невозможно. Я думал, что уже не умею. Что ни души, ни сердца, как в том же самом Терминаторе не осталось. Выжженая пустыня. Чем она меня так цапанула? Нет ответа. И сколько я себя не убеждаю, что это просто ответственность за то, что я ее трахнул. И что это пройдет скоро. Выходит прям вот очень херово. Эта женщина умудрилась выковырять из меня то, чего даже я в себе сам уже дано не «самооткапывал». И это чертовски плохо. Это пугает. Это… Катастрофа.