— Мы не…. — Господи он совсем что ли? Он… Мамочка… Больно то как
— Дорогая, отдай ребенка, — приказывает чертов спаситель. Он ведь в очередной раз…. — Здесь профи, ему помогут.
Мальчика уносят, Я смотрю как зачарованная в спину медика.
— Вы совсем что ли? Фантазер, — зашипела я как кошка. Едва доктор скрылся за дверью. — Меня тут полгорода знает. А мужа моего так все знают. Неужели вы думаете, что кто-то поверил в эту гребаную ппрофанацию И мамочка из меня… Скорее уж бабушка.
— Я думаю, что тысяча зеленых денег вполне может вызвать амнезию у некоторых замечательных педиатров, бабуля. Или тебе так противно побыть немного моей… хм…? Прям ролевуха. Но вообще, если мы не счастливые родители, то лепилам придется накатать заяву в полицию. Как думаешь, для твоего Сережи это будет хорошо? Или все таки сделаем вид, что я любовь всей твоей жизни?
— А я кто?
— А ты… Мать моего сына, — странно он как то это сказал. У меня аж мурашки по коже волной пронеслись.
— Вы даже здесь извращуга и придурок, — вздохнула я. Он прав. Абсолютно прав. А я снова дура. — Но все равно спасибо. А матерью я быть не могу. К сожалению.
— Прости, если задел.
— Ничего, я привыкла. Спасибо, — я целую его в щеку. Для этого мне приходится встать на цыпочки. И, черт меня подери, я… Мне сейчас спокойно и хорошо.
Глава 32
Горячев В. Г.
Легкое прикосновение ее губ к моей щеке обжигает сильнее пощечины. Острее и почти до смерти. Жалит, вытягивает разум. Мне мало этого. Я хочу больше. Я….
— Какого хера тут происходит?
Сука, откуда он тут взялся? Почему всегда появляется как черт, в самый неподходящий момент? Чертова Пупсятина отшатнулась от меня, как от прокаженного. И в ее глазах не страх, а грех. Первородный, неистовый.
— Ты совсем берега попутала, дорогая? Я все еще твой муж. А ты обжимаешься по углам с господином Горячевым, как последняя потаскуха. Я был о тебе лучшего мнения, женушка.
— Я просто его поблагодарила за помощь, — она ровно это сказала. Спокойно. — Василий Георгиевич, между прочим, помог мне спасти твоего сына. Твоего, Сережа. Не нашего. Того, которого тебе родила другая женщина. Так что не тебе говорить о каком-то там мнении.
— Так ты бы ноги тогда раздвинула сразу, — скривился Райков. Я сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы снова не начистить его самодовольное рыло. — В знак признательности.
— Сережа, ты в первую очередь сейчас себе реноме портишь, — ухмыльнулся я, сделал шаг вперед, чтобы Риту укрыть от мерзкого словоблудия ее козла муженька. Неужели все настолько у нее хреново, что она согласна вернуться к нему и терпеть вот эту фанаберию? Сжалась вся. Жалкая. Черт, ну что мне до нее. Надо было еще тогда проехать мимо, когда она плясала с топором вокруг машины.