Как вот приехал в поселок семилетним пацаном, так и понял, что ведьма с ним за одной партой сидит. Сердце парнишечье украла, а сама другого выбрала, и как волчица та, сколько лет уж одна, а верность все хранит. Да и сам он недалеко ушел, с семи лет и не видел никого кроме зеленоглазой черноволосой красавицы. И по сей день, смотрит на сухощавую старушку, а перед взором молодая да красивая, с улыбкой загадочной, словно знает что-то такое – очень удивительное.

Эми

Отругав себя за трусость, как только смогла, я все же поднялась. Перед Мраком было стыдно. Даже охотник пожалел слабачку, и оставил свою добычу – я успела уловить его жалость. Там, конечно, были ещё: удивление, восхищение – наверное, Мраком; грусть, даже смущение – когда оборотень пытался мне помочь, и ни капли страха.

Встала на всё ещё дрожащие лапы, и направилась к тушке. Значит вот что имел ввиду Тим, когда говорил о необходимости охоты для зверя…

“Эми, ты куда?”

С тревогой спросил Тим, но останавливать не стал. Просто шел рядом, едва касаясь своим боком моего, как бы говоря – я рядом. Стало неловко. Но тут я вспомнила, что он мои эмоции слышит так же, как и я его. Поэтому взяла себя в… лапы. Надо – значит надо! Решительно остановилась перед остывающим “завтраком”, и принюхалась. Лично мне – было его жаль. Волчице – аромат теплой ещё крови щекотал ноздри, и хотя живым и убегающим, он вызывал больший аппетит, сейчас тоже пах привлекательно.

Хорошо.

Завтракать ведь будет зверь.

Я зажмурилась, и даже хотела было дыхание затаить… но вовремя поняла, что так буду мешать ей. Да и опять же, это трусость. Поэтому, когда звериные клыки вгрызались в теплое мясо, я насколько смогла, отключила себя. Стала ей. Почувствовала, как на язык попала соленая кровь, и сжала челюсти сильнее. Оторвала кусок… Другой…

Оказывается, для хищника, это правда вкусно.

Тим

Я смотрел на вгрызающуюся в зайца волчицу с восторгом. Нет, в этой картине не было ничего утончённого и эстетического. Наоборот – Семицветик ела неумело, и вся перепачкалась в крови, но… Смена ее эмоций от отрицания к принятию завораживала. С какой решительностью она заставила себя питаться по-звериному... Эми настолько ушла в борьбу с собой, что ее эмоции, как ничем не сдерживаемый поток выплескивались наружу.

Отторжение, или даже неприязнь, постепенно сменялись удивлением. В конце же, все вылилось в удовольствие. Да, зверь не может не оценить добычу, пусть и не совсем самостоятельно пойманную. Но тем не менее…

К моменту, когда сытая волчица обернулась ко мне, я уже был готов начать урок – объяснить правила поведения при встрече с человеком. Но…