— То есть, никто не слышит ее эмоций, и она…— от понимания, я закусила губу, чтобы прогнать чувство жалости. — Глуха к чужим.

— Верно. Такое случается, но, к счастью, крайне редко. Таких избегают.

— Почему?

— Представь, ты привыкла опираться на свою чувствительность. Знаешь, когда собеседнику грустно, когда он рад, или зол. Знаешь, что от него можно ожидать, и что почувствовав твои эмоции, он будет знать, где перегибает. И представь обратную картину – тебе в лицо улыбаются и соглашаются со всеми доводами по какому-либо вопросу, а ты не чувствуешь ни эмоций, ни искренности. Доверие – риск.

— Пап, Ия не такая…— возразила Маля.

— Да, у нее очень живая мимика. И все же доверие к таким зачастую не оправдано. Ты не можешь знать, что они затевают.

— Хорошо. Смотри… к примеру: у меня появилась подруга. Она улыбается, и я чувствую ее интерес и дружелюбие. Но где гарантия, что этот интерес направлен на меня, а не на исполнение ее задумки? А дружелюбие не показное, демонстрируемое только для того, чтобы понравиться твоим врагам? Чужие мысли, даже если эмоции открыты тебе – темный лес.

— В котором водятся монстры, и не снившиеся нашему воображению, — поддержала сестрёнку мама. — Борь, Маля права. Иногда нужно прислушиваться не к чужим эмоциям, а к своей интуиции. К сердцу. Жаль только, что я это поздно поняла.

Мама грустно улыбнулась, и папа тут же накрыл ее ладошку своей.

Нам принесли заказ, и разговоры сами собой отошли на задний план. Салат я проглотила просто мгновенно – “Цезарь” оказался бесподобным. Наверное, лучшим что мне довелось пробовать. Когда же принесли десерт, я думала, что больше не способна ничего съесть – так была сыта. Но тонкий аромат карамели…

— Мммм, — протянула Маля, тоже принюхиваясь.

— Эй, у тебя свой есть!

Я с шутливой жадностью отодвинула тарелку, при этом уловив мятные нотки ее брауни. Неожиданно. Но сочетание шоколада и мяты заинтересовало. Надо будет попробовать тоже. Взяла ложечку, и зачерпнула свое шоколадно-яблочное лакомство из горшочка. Но… до рта не донесла – вспомнила, как кормила маленького Марка, а он все время пытался накормить в ответ. А как итог, мы оба шли умываться.

Оглянулась на занятых едой родителей, и порадовалась, что из-за зелени нас не особо видно. Ещё раз опустила ложку в горшочек, и к яблочку прихватила золотистой карамели.

— Меняемся?

Сестра взглянула на меня с удивлением, и тут же озорно улыбнувшись протянула в ответ кусочек своего угощения, увенчанного маленьким листочком свежей мяты. Уговаривать не пришлось, и я тут же открыла рот.