Я произносила каждое слово негромко, но четко. А учитывая тишину, было слышно и звенящие в голосе обиду и злость. Контролю эмоций, к сожалению, я так и не научилась у приемного папы, даже за восемнадцать лет.

— Что за бред? — зло, но уже не так уверенно, выплюнул дед.

— Ну почему же? Родители меня признали сразу. А ты сомневаешься? Как же родная кровь?

Сама не поняла, как на указательном пальце левой руки вырос коготь. А внешнюю сторону правой, чуть выше запястья, обожгло острой болью. На покрасневшей полоске кожи, тут же выступили бисеринки бордовой крови, распространяя металлический солоноватый запах, и доказывая, что я вполне реальна, а вовсе не “бред”. И только услышав встревоженный вздох мамы, я осознала, что эмоции взяли надо мной верх. На миг замерла. Мысль, что началось все с деда, всё ещё разжигала злость внутри. Толкала выплеснуть все накопившиеся за годы обиды.

Вдохнула. Медленно выдохнула. Успокоилась. Да, началось с деда. Но ведь мы справились. Мы нашлись. Мы вместе. Так есть ли смысл сейчас что-то кому-то доказывать?

Я опустила руку, и склонив голову набок, словно под другим углом могла разглядеть в этих самоуверенных глазах раскаяние, тихо сказала:

— А знаете?.. Не надо. Я, наконец-то, обрела любящих и понимающих родителей. А на ненависть и презрение насмотрелись.

Я развернулась и пошла на улицу. Хотелось немного подышать, освежить мозги, и успокоить эмоции. За спиной осталось тяжёлое дыхание деда, и звенящая напряженная тишина. Да, он бывший альфа, но сейчас-то его сменил папа. Так почему его до сих пор все боятся? Инстинкт? А мы с Малей росли вне стаи, и поэтому на нас не действует?

Сестрёнка вышла следом, и накинула мне на плечи куртку, в кармане которой, тут же булькнуло сообщение.

“Что случилось?”

“Семицветик, тебе нужна помощь?”

— Тимка переживает? — спросила Мальва, заглянув в экран телефона.

Я быстро набрала ответ, и сунула гаджет обратно в карман.

— Ага. Но как…

— Ты его пара, — ответила сестрёнка на мой невысказанный вопрос. — Они чувствуют, когда истинной плохо.

— Мило, — буркнула я не понимая, почему Тим не сообщил мне эту маленькую деталь. Но в то же время, все встало на свои места, и его поведение – вот как он понимает, когда нужно поддержать и успокоить. — А почему тогда папа не почувствовал, когда был нужен маме?

— Там сложнее, — со вздохом ответила сестра. — Она ведь ведьма – не оборотень. И даже не обычный человек. Я тоже думала над этим. Когда Игнат смог меня найти в лесу, я тоже задалась вопросом – почему? Даже у мамы попыталась выспросить осторожно. В общем, получается, что у ведьм аура более закрытая. Она не позволяет вырваться эмоциям наружу, без разрешения хозяйки. Сама представь – когда ведьма помогает кому-то излечиться или избавиться от боли, она все пропускает через себя. Но не так, как это чувствует человек, уже привыкший и проживающий эту боль ежедневно. А в многократном объеме. Единоразово.