Но ножи в рукавах, тем не менее, носил. Без них ему было… неуютно.
Однако нельзя сказать, что Статегия отпустила Санька совсем. Потому что он видел сны. И там, в этих снах, Санёк жил совсем другой жизнью. Куда более… насыщенной.
— Эй, пацан, погоди!
Хороший захват, умелый. За верхнюю часть рукава куртки. И второй — с другой стороны:
— Да погоди ты! — И тоже грамотный захват.
Теперь, если сделать слаженный рывок, то куртка сползает с плеч, «спутывая» руки. Знают о том, что спрятано у Санька в рукавах? Или стандартный прием?
— Ручонки убрали, — не сбавляя шага, уронил Санёк. — И сказали, что надо. Словами.
Народу вокруг полно. Место оживленное.
Чего следует опасаться в такой ситуации? Что там Фёдрыч говорил? На улице — укол с транквилизатором? Или в лицо — из баллончика? Хотя правильней: увести куда-нибудь, где потише. Или сунуть в машину.
Воспользоваться ножами по-любому не получится. Даже если бы руки не были под контролем. Пустить их в ход при таком количестве свидетелей — готовый срок.
— Уберем, — согласился тот, что справа. — Только давай отойдем. Вон туда, что ли…
Туда — это автостоянка у магазина. За ней — много разных укромных уголков.
Санёк резко остановился. И его «захватчики» тоже. Решили, надо полагать, что волочь его силой не стоит.
Так. Одежка на них качественная. И обувь. А вот рожи какие-то… несвежие.
— Ручонки. Убрали. Быстро, — отчеканил Санёк. — Или разговора не будет.
Секундная пауза. Наверняка обменялись взглядами у Санька за спиной.
Отпустили. Правый даже пригладил рукав Санькиной куртки. Может, нож прощупывал?
Что ж, раз отпустили, значит — другое дело.
Санёк развернулся и двинул на автостоянку. И дальше, в просвет между зданиями. А уж там развернулся резко:
— Стоять где стоите!
Остановились. Рожи — чисто волчьи. И глаза такие же. Дай слабину — порвут.
«Не дам, — подумал Санёк. — Даже и не надейтесь!»
— Ты, пацанчик, на что рассчитываешь? — спросил первый. — Мы ж тебя на запчасти разберем.
Спокойно так сказал, без наезда. Факт констатировал.
Санёк двинул руками: здесь — можно. Ножи соскользнули в ладони.
Эти двое даже не напряглись. Хотя нет, напряглись. Смотрят. Причем не на ножи. На татушку. Совсем бледный до сегодняшнего дня сфинкс на руке Санька налился чернотой.
— Ты — Химера! — выдохнул разговорчивый. Именно так. С большой буквы. Химера.
Ах ты ж!.. На руке у разговорчивого — знакомая змейка с человеческим лицом.
И сразу как будто голос в голове прочитал:
«Сидор Черный Доктор. Второй уровень. Искатель».
А у молчаливого что? Что-то пушное. И тоже черное.
«Николай Двина. Второй уровень. Искатель».