Глава двенадцатая Закрытая территория Игровой зоны «Мидгард». Берсерк, Гастингс и закрытая информация
— Блин! — восхитился Серёга. — Вот это рама!
— Хавальник закрой, — прошипел Фрам.
Вернее, Гена. Он так представился Алёне. — Смерти ищешь? Это Берсерк.
Геннадий Фрам конкретно сел им на хвост. Санёк не возражал. В той куче денег, которую он выиграл, были и Фрамовы две сотни.
— Считай, вся наличка! — жаловался тот. — Это ж была гарантированная победа! Ну кто ж думал, что продвинутая хоба на иголку наступит!
— Это Игра, дядя, — улыбка у Алёны — как у Багиры из старого советского мультика. — Она такая, Игра. Настоящая женщина.
— За то и любим, — глядя на Алёну, Фрам разве что слюну не пускал. Может, потому, что в кабаке вообще женщин было немного, а может, оттого, что Алёна смотрелась а-ахренительно сексуально.
— Я тебя хочу, — сообщила она, когда они, покинув Арену, ждали появления Серёги. — Прямо сейчас!
— А я хочу есть! — парировал Санёк. — И вообще, есть вещи поважнее.
— Не знаю таких! — парировала Алёна.
— Вот, например, — Санёк похлопал по мешку с деньгами. — Имей в виду: половина — твоя.
— Не возражаю. Так как насчет любви?
— Только секс! — отрезал Санёк. — И только после обеда.
— Мужик сказал, мужик — кремень! — Алёна захохотала.
Вряд ли она на этом остановилась бы, но тут появился Фрам. И спас Санька от озабоченной подруги.
Берсерк смотрелся очень колоритно. Действительно машина. Для убийства. Весь в татуировках. И что интересно: Санёк «видел» их сквозь Берсеркову рубаху. И еще он знал, что они несут какую-то инфу, но какую — прочитать не мог. Ощущение будто на иероглифы смотришь. Единственное, что удалось понять, это «фирменная» игровая татушка: «Берсерк. Воин Силы». Ни имени, ни статуса.
Что за ерунда?
— Фрам, а какой у него статус? — шепотом поинтересовался Санёк.
— Четвертый уровень, — тоже шепотом отозвался Фрам. — Был. Теперь он — никто. Ноль. Как новичок. Выкинула его Игра.
— Как так? За что?
— Не знаю. И у него спрашивать не советую.
Ростом Воин Силы был под два метра. И метр — в ширину. В плечах. Лицом же напоминал бульдозер, где роль опущенного ковша играла нижняя челюсть.
Будто почувствовав, что на него смотрят, Берсерк повернул голову. Скользнул безразличным (!) взглядом по Алёне. Фрама и Серёгу вообще не заметил, а вот Санька — поймал в прицел, такое было ощущение.
Упрятанные в массив лицевых костей глазки Берсерка поражали удивительной чистой синевой, абсолютно не сочетавшейся со звериным оскалом неандертальца.
Гигант поднялся. Санёк отметил, насколько плавно и легко движется этот великан.