Он ей изменил. И это факт. Даже если она никогда не узнает, всё равно на душе муторно.
И тут вспомнился Серёга… и стало еще муторнее.
Что теперь делать, что сказать его родителям?
Можно, конечно, ничего не говорить. Из Игры, как сказал Петр, с ними уже связались. И никто, кроме Машуньки, не знает, что Серёга ушёл с ним. Да и Машунька не знает ничего толком. Можно сделать вид, что он ни при чем.
Никто не узнает.
Но совесть…
Может, денег им подкинуть сверх того, что по страховке заплатят? Да и когда еще заплатят… Денег бы точно подкинуть надо. Отец у Серёги — алкаш. «Жигуль» парню достался, потому что у отца права отняли. Уже второй раз, и теперь надолго. А у матери Серого — двое мелких, и деньги ой как нужны. Решено. Завтра заедет, отдаст тысяч пятьдесят. Рублей. Можно и больше, но тогда вопросы возникнут. А так можно сказать, что долг возвращает.
Еще грело сказанное клерком в офисе Игры: «Если закон нарушен, он будет восстановлен. И друг твой вернется». Если нарушен…
Вот этого Санёк не знал.
Зато он знал, что есть в миру два человека, которым наверняка что-то известно.
Искатели. Сидор Черный Доктор и Николай Двина.
А как говаривал бывший офицер спецподразделения «Меч» Никита Федоров, он же — Фёдрыч: «У знающего человека можно узнать всё, что тебе нужно. Главное — правильно спрашивать».
И если сам Санёк науку «правильно спрашивать» изучал чисто теоретически, то Фёдрыч — профи. И наверняка поможет, если попросить. Правильно попросить.
Глава сорок четвертая Санкт-Петербург. Александр Первенцев. Старые друзья…
— Фёдрыч, я вернулся! — сообщил Санёк.
— Подъезжай, — лаконично отозвался майор в отставке.
Санёк подъехал.
И, к своему удивлению, обнаружил в гостях у Фёдрыча Гучко. И, к еще большему удивлению, Санька тот не узнал.
— Это кто? — поинтересовался уже слегонца датый банкир. — Сослуживец твой? Познакомь. Может, у меня для него работа есть.
— Юра, ты когда набраться-то успел? — удивился Фёдрыч. — Мы ж меньше литра приговорили.
— Чё ты гонишь? Я не пьяный! — возмутился Гучко.
Санёк заметил: прежнего, барственного, отношения к майору у банкира уже не наблюдалось. Общались равные.
— Тогда глаза протри! — посоветовал майор. — Это ж Санёк. Как сходил, Санёк?
— Спасибо, Фёдрыч. Тебе, в смысле, спасибо. Помогла твоя наука. Пришлось немного пострелять.
— Мужик! — обрадовался Фёдрыч и щедро плеснул вискаря в третий стакан. — За тебя, Санёк! Быть тебе богатым. Вон даже Юра тебя не признал.
— Уже, — сказал Санёк. — Уже богатый. Может, пойдем пожрем куда-нибудь?
Жор какой-то. Буквально час назад позавтракал — и опять в желудке вакуум.