— Вот молодец! — Наемница подняла руку. Правую. Пальцы мелькнули — и на щеке Серёги возникли красные буковки. «Мясо». Санёк не сразу сообразил, что красное — это кровь. Серёга дотронулся до щеки… С удивлением поглядел на окровавленные пальцы. Похоже, боли он не чувствовал.
Еще один промельк пальцев — и Серёгина рубаха разошлась на груди. Идеальный разрез. Неужели ногтем?
— Вот сука… — пробормотала Алёна.
До Серёги наконец-то дошло, что с ним делают что-то нехорошее. Он сделал шаг в сторону.
— Куда же ты, мальчик? Ты же сам сказал, что не спешишь, а мы еще даже не начали…
Змеиный выброс руки — и захват. За кадык. Кровь, бегущая по горлу… Серёга замер.
— Она его что, прямо здесь распотрошит? — сквозь зубы прошипела Алёна. — И все будут смотреть?
— Не беспокойся, — сказал Фрам. — Он же новичок. Станет слишком больно — и его выбросит. Она знает. Поэтому и деликатничает.
«Ни хрена себе деликатность…» — подумал Санёк.
— Вот так, жеребенок! Не брыкайся, — еще один шажок и…
Девушка из Техномира пискнула и вдруг оказалась в двух метрах от Серёги. Тот даже не сразу сообразил, что она просто отпрыгнула. Так быстро…
На Серёгу она больше не смотрела, а глядела почему-то на собственную ногу. Вполне нормальную ногу. С накрашенными ноготками. В легком сандалике. Секунды две смотрела, а потом вдруг обмякла и некрасиво, мешком, повалилась на песок.
— Не знаю, — пробормотал Фрам, — можно ли считать это победой, но ставку мне точно не вернут.
Серёга в растерянности глядел на лежащую девушку. Санёк был уверен: он сейчас вспоминает эпизод с Машунькой и пытается понять: что же он такого сделал на этот раз?
Ничего.
— Надо же, — проговорил Фрам, явно расстроенный. — Один неверный шаг.
— Как он это сделал? — спросил Санёк.
«Сейчас всё станет ясно!»
— Он? — язвительно произнес Фрам. — Это хоба облажалась! Кто бы мог подумать! Симбиот третьего уровня! — и выругался затейливо и похабно.
— Эта сучка наступила на иглу, — сообщила Алёна злорадно. — Под ноги надо смотреть!
— На какую иглу? — Санёк все еще не понимал.
— На остренькую. Ту, что в щите торчала. Ты куда смотрел, великий воин?
Чёрт! Действительно. Она же наступила на щит. А в щите — иголка ящерки. До сих пор торчит.
— Игла остренькая, подошва тоненькая… Такая досадная случайность! — и захихикала.
— Скажешь тоже, хоба, — проворчал Фрам. — Случайность! В Большой Игре! Ладно, пойду проигрыш пивком залью. Присоединяйтесь! А с тебя, — хлопок по Санькиному плечу, — причитается! Ты сегодня неслабый куш поднял. Кто знал о хобе, никто за твоего дружка не ставил. А знали все, считай! Поздравляю, игрок. Ты у Нее в фаворе! Хотя о чем я? Ты же химера! А вот насчет этого парнишки, — кивок на застывшего в полной растерянности Серёги, — уверенности у меня нет.