Серёга пятился, пока не уперся в стену. Он не понимал. Глядел то на свои руки, то на жуткое пятно.
Машунька всхлипнула и как-то разом обмякла, осела на тротуар, повалилась на бок.
— Как же… что же… — бормотал Серёга, глядя на свои не очень чистые, но совсем невооруженные ладони. Он ничего не понимал. Он же просто оттолкнул Машуньку. Даже не очень сильно оттолкнул. Ну что ж ему было? Позволить себе по морде заехать?
— Машунька… — проговорил он. — Машунька, это не я, не я…
Откуда столько крови? Что это было, вообще? Может, у нее там ножик был, под курткой? Острием внутрь?
«Скорую?» — Серёга схватился за телефон…
И ничего не набрал. Что он скажет?
Я убил свою девушку, не знаю как…
А может, не убил? Может, фигня какая?
Серёга кинулся к Машуньке, расстегнул куртку. Блузка шелковая, и тоже кровь, кровь… Остановить!
Серёга замер… Блузка была целой! И куртка была целой! А кровь хлестала так… Как вода из крана.
Машунька уже ничего не говорила… Глаза закатились…
Серёга посмотрел на свою руку. Вся теперь в крови. И вдруг ярость опять накатила. Как тогда, когда Машунька сказала, что — всё. Что хватит с нее. Что теперь она будет с Филькой. У того хоть деньги есть на кафе. А когда он обозвал ее… Ну нехорошо обозвал, несправедливо… Ярость, ярость! Уже на себя! Серёга матернулся и сжал в кулак руку. С силой, до боли. Будто вгоняя, вдавливая назад и слова обидные, и Машунькино «Да пошел ты!..». И кровь эту жуткую…
— Эй, ты!
Серёгу довольно грубо подняли. Мужики какие-то. Нет, парни.
— Что ты с ней сделал, ушлепок⁈
Серёга молчал. Тело вдруг стало ватным.
Один из парней схватил Серёгу за руку, зачем-то задрал рукав куртки, с силой ткнул пальцем в запястье. Может, в болевую точку хотел попасть, но не попал.
— Да вижу я, — пробормотал второй парень и присел рядом с Машунькой.
Увидев, как второй парень расстегивает блузку Машуньки, Серёга рванулся, выкрутился из захвата…
И, схлопотав по затылку, осел на асфальт.
Но не отрубился, только в глазах помутнело.
— Геныч, — позвал второй, — чё-то я не понимаю, глянь-ка…
Тот, что врезал Серёге, присел рядом с приятелем.
Серёга поднялся. Качнуло, но на ногах устоял.
Машунькин плоский животик весь перепачкан кровью, лифчик тоже в крови с нижних краев…
Второй поднял голову, посмотрел на Серёгу снизу, уже не сурово, а как-то растерянно:
— Слышь, пацан, чья это кровь?
— Ее, — сипло выдохнул Серёга.
— Ты, блин, дурачка не строй! — Первый выпрямился так резко, что Серёга отшатнулся. — Чья кровь, спрашиваю? Убили кого?
— Никого! — выкрикнул Серёга, отпихивая парня и готовясь врезать. — Сказал же — ее!