— Эй, погоди, приятель. Готов не я, а девушка, пришедшая со мной. Она не простая, уж поверь, твоё руководство наверняка с ней обо всём договорилось. Так что отпустили бы вы меня, а то, не ровен час, нагоняй получите.

— Значит, боишься испытания? А говоришь с миром пришёл. Что до твоей девки, она наверняка в другой комнате уже вовсю языком своим треплет, кто вы такие на самом деле.

Андрей сжал кулаки, но выдохнул и успокоился.

— Раз так, чего ты меня пугаешь? Спроси у неё всю правду.

— Я лучше с тебя спрошу. Пятнашка!

— Слушаю, господин дознаватель!

Второй лесной вытянулся, от выражения безусловной верности и готовности выполнить любой приказ его простое лицо стало скорее забавным. Однако Андрею было не до веселья. Оставалась надежда, что его «берут на понт». Лесные говорили между собой на непонятном ему языке, значит, пугали!

— Пятнашка, начни с масляным. Разогревать не надо, сразу сделай что-нибудь, для большего эффекта.

Пятнашка скорчил туповато-исполнительную рожу (а может, это было его обычное выражение лица), подошёл к столу рядом с жаровней, взял оттуда тонкую иглу и обошёл Андрея с правой стороны. Тот едва сумел сдержать усмешку, вместе этого опять обратился к остроглазому:

— Послушай, лесной, мы в самом деле непростые парни. И дело у нас непростое. Лучше придержи, — Андрей поискал в уме подходящее слово, — предохранитель, как бы потом тебе разгребать всё не пришлось слишком долго.

Лесной, пережёвывая яблоко, всё это равнодушно выслушал, а потом приказал:

— Приступай, Пятнашка.

Казаков на экзекутора внимания не обращал, лишь когда игла коснулась кожи под ногтем правого мизинца, вальяжно посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на дознавателя. Он старался выглядеть расслабленным, что, впрочем, было не так уж трудно сделать. Юля предусмотрительно вколола ему инъекцию прямо перед встречей с лесными — кто знает, когда удастся повторить процедуру.

Нельзя сказать, что Андрей ничего не чувствовал, но это было именно ощущение инородного предмета под его ногтем, а не боль. Только когда металл коснулся корня ногтя, Казаков испытал то, что можно было назвать дискомфортом, и то довольно быстро его перетерпел.

Остроглазый всё это время внимательно за ним наблюдал, Андрею очень хотелось, чтобы лесной понял — он не терпит боль, он её игнорирует. Было в этом что-то из наставлений Скаура, жаль, не было времени это обдумать.

— Фокусничаешь, — мрачно изрёк дознаватель. — Ладно, не будем с тобой терять времени, посмотрим, как твоя напарница будет себя вести. Караул, привести пленную из третьей камеры, а ты, Пятнашка, обработай его.