Глава 1
— В общем так, ребятки, заносим всё обратно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно, хотя внутри уже закипало раздражение на всю эту мышиную возню.
А те лишь таращили на меня глаза, словно я только что заговорил на древнем наречии, которое они слышали лишь в пьяных байках бывалых купцов. Никакого движения и понимания. Только тупое, коровье недоумение на разгорячённых летним зноем мордах.
— Но позвольте, мы действуем по прямому приказу графа Владимирова! — выдавил из себя их сотник, хотя было его всего-то человек тридцать. — Его сиятельство приказали конфисковать имущество в счёт погашения долга. У нас есть бумага, подписанная собственноручно...
— А мне пофиг, — перебил я, лениво поигрывая пальцами. И для убедительности, на всякий случай, чтобы исключить любые кривотолки, зажёг в руке огненный шар. — Вы заносите, и вы живые и здоровые. Не заносите — будет жарко. В прямом смысле.
Энтузиазма в глазах их предводителя заметно прибавилось, хотя, казалось бы, куда уж больше — ещё секунду назад он смотрел на меня с высокомерным презрением, а теперь в его взгляде читалась глубочайшая философская задумчивость утопающего, которому вдруг предложили не то соломинку, не то топор.
Он лихорадочно соображал, что делать, переводил взгляд с моего пылающего кулака на своих бойцов, и те, в свою очередь, начинали смотреть куда-то в сторону, словно вдруг заинтересовались архитектурой окрестных курятников.
Хотя их и было-то всего человек около тридцати, если считать на глаз, не больше. Но забавно другое: почему его сотником величали, когда он командовал жалкой горсткой, назывался бы уж тридцатником.
Да и Лёхины пацаны стояли рядом, молчаливой стеной, сложив руки на груди, и угрюмо, тяжело смотрели на этих незадачливых грузчиков.
— Вы не понимаете, — заикаясь, проговорил сотник, и его голос дрогнул на высокой ноте. — Наш граф отомстит! У него дружина из полутора сотен человек, и он не прощает неповиновения. Он может поднять тревогу, и тогда...
— Ты сейчас пешком отсюда пойдёшь в одних портках, — перебил я его, чуть наклонив голову и сузив глаза.
Тот долго, с ненавистью и отчаянием смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на бойцов Лёхи.
И видимо, что-то в его внутреннем калькуляторе щёлкнуло, выдавая неутешительный результат: соотношение сил было явно не в его пользу. Рисковать своей шкурой ради сомнительной выгоды графа ему расхотелось мгновенно.
— Уходим, — бросил он своим, пытаясь сохранить остатки командирского достоинства, и сделал шаг назад, словно надеясь, что его примеру последуют остальные.